– Яннарт клялся никому, кроме тебя, не отдавать своей благосклонности. Поклялся в храме, при свидетелях, – с натугой проговорил Никлайс. – Ты всегда была благочестива, Алли.
– Была и есть, – признала она, – и потому, когда Яннарт нарушил данный мне обет, я не отказалась от своего. Главная, важнейшая моя клятва была любить и оберегать его. Чтя свой обет, я оберегала его покой. И позволила ему ответить на твою любовь.
Она не кривила душой. Искренность этой веры глубоко отпечаталась на ее лице. Никлайс пытался заговорить, но слова, все слова застревали в горле. Он только взял в ладонь ее руки.
– Трюд, – заговорил он наконец. – Где ее положили?
Невыносимая боль в ее глазах.
– Королева Сабран позволила переслать мне ее останки, – сказала женщина. – Она лежит на фамильном кладбище в Зидюре.
Никлайс крепче сжал ее руки.
– Ей страшно недоставало тебя, Никлайс. – Глаза ее наполнились слезами. – Она была так похожа на Яннарта. Я видела его в ее улыбке, в волосах, в живом уме… жаль, что ты не знал ее взрослой.
Что-то распирало ему грудь, не давая вздохнуть. От усилия удержать в себе это что-то у него задрожал подбородок.
– Что ты теперь думаешь делать, Никлайс?
Он проглотил свое горе.
– Наша молодая княгиня предложила мне место при дворе, – сказал он, – хотя я предпочел бы профессуру. Этого, правда, мне никто не предлагал.
– Попроси, – посоветовала Алейдин. – Уверена, Бригстадский университет охотно тебя примет.
– Недавнего изгнанника, замаравшегося алхимией и несколько недель прослужившего у пиратов, – сухо дополнил Никлайс. – Да, такой человек им и нужен, чтобы формировать умы нового поколения.
– Ты больше видел мир, чем другие его описывали. Подумай, какую глубину понимания ты мог бы дать им, Никлайс. Ты бы стряхнул пыль с кафедральных пюпитров, вдохнул жизнь в учебники.
Эта мысль его согрела. Не то чтобы он принял ее всерьез, но почему бы не спросить Льети, не могла бы она повлиять на университет в его пользу?
Алейдин обернулась к мавзолею. Ее дыхание задрожало белым облачком перед лицом.
– Никлайс, – сказала она, – я понимаю, тебе хотелось бы начать с чистого листа, но… если ты изредка порадуешь меня визитами…
– Да. – Он потрепал ее по руке. – Конечно, Алейдин.
– Я буду рада. И конечно, я могу снова ввести тебя в общество. У меня, знаешь ли, в университете есть близкий друг примерно твоих лет, который наверняка будет рад знакомству с тобой. Аларикс. Он преподает астрономию. – Глаза у нее заблестели. – Я совершенно уверена, что он тебе понравится.
– Ну, ты так о нем говоришь…
– И Оскард… О, Оскард будет в восторге от встречи с тобой. И конечно, ты можешь пожить у меня сколько захочешь…
– Я совсем не хотел бы вторгаться в твою жизнь, хотя…
– Никлайс, – сказала она, – ты член семьи. Никуда ты не вторгнешься.
– Ты очень добра.
Они взглянули друг на друга, слегка захлебнувшись в этом потоке любезностей. Наконец Никлайс сумел улыбнуться, и Алейдин тоже.
– А теперь, – сказала она, – я слышала, тебя ждет аудиенция у нашей княгини. Разве тебе не нужно подготовиться?
– Надо бы, – признал Никлайс, – но прежде я попросил бы тебя о маленькой услуге.
– Конечно.
– Я прошу рассказать мне за… – он сверился с карманными часами, – за оставшиеся два часа все, что произошло, пока меня не было в Остендюре. Я на годы отстал от политических и прочих событий, а выглядеть перед новой княгиней дураком не хотелось бы. Историком, конечно, был Яннарт, – легким тоном добавил он, – но что касается сплетен, их ты всегда ловила первой.
Алейдин захихикала.
– С удовольствием, – сказала она. – Идем. Погуляем по берегу Багена. А ты мне расскажешь про свои приключения.
– О любезная госпожа, – ответил Никлайс, – у меня рассказов хватит на целую книгу.
Благородный Артелот Исток трудился в кабинете Кручи над пачкой писем и переплетенных в кожу блокнотов. Родители на неделю уехали, сославшись на желание переменить обстановку, хотя Лот знал: мать хочет подготовить его к будущему. Когда он станет ярлом Златбука, займет место в Совете Добродетелей, примет на себя ответственность за самую обширную из провинций Иниса.
Лот надеялся, что за годы до того времени что-то в нем сдвинется, как в часовом механизме, а он окажется к этому готов. Пока что его тянуло ко двору.
Один из ближайших его друзей погиб. Что касается Эды, он знал, что та не навеки в Инисе. Известие о ее победе над Безымянным уже ралетелось, но ей ни к чему была слава, которая ширилась вместе со слухами. Рано или поздно путь ее свернет к югу.
Без этих двоих двору уже не быть прежним. И все же только там Лот расцветал. Там еще много лет будет править Сабран. А ему хотелось быть с ней, в сердце страны, помочь ей в установлении нового, золотого века.
– Добрый вечер.
В кабинет вошла Маргрет.
– Мне казалось, положено стучаться, – проговорил Лот, скрывая зевоту.
– А я стучала, братец. И не один раз. – Она тронула его за плечо. – Вот, горячее вино.
– Спасибо. – Он с наслаждением отхлебнул. – Который час?
