Обитель Солнца полностью

Две недели Кара изображала перед Саидом Абадди покорность. В один прекрасный день она пообещала ему принести лучших сладостей Оруфа, и он отпустил ее на рынок. Тогда она сумела раздобыть яд у торговки, маскировавшейся под нищенку. Кара заприметила ее довольно давно и подумала, что эта женщина не похожа на простую попрошайку. Сегодня девочке выпал шанс проверить свою догадку, и удача улыбнулась ей.

Придя домой со сладостями, Кара с трудом скрывала свое нетерпение, но сумела ничем себя не выдать. Саид Абадди ничего не заподозрил и отведал предложенных дочерью угощений. Ему казалось, что воля «строптивой девчонки» сломлена, и теперь, прежде чем стать царской наложницей, она побудет его собственной.

Он понял, как сильно ошибался, лишь когда лежал на полу, корчась в агонии, а горлом у него шла кровь.

Когда стража вбежала в дом по призыву тех, кто услышал странные стоны Саида, Кара холодно смотрела на обездвиженное тело отца, лежащее в отвратительной луже собственной крови.

Несколькими днями позже состоялся суд.

Кара приняла приговор с непроницаемым лицом, хотя изгнание из родного Оруфа пугало ее — в конце концов, она не знала другого дома и не представляла себе, куда сможет податься. И все же, такой приговор виделся ей воздаянием меньшим, чем физическая смерть. Видя, как Саид Абадди корчится в последних муках, Кара понимала, что ее не волнует, расценит ли Суд Великого Мала его смерть как мученическую и позволит ли ему переродиться. Она знала, что, переродившись, душа Саида Абадди станет другой. Возможно, в ней уже не будет гнить той мерзости, что овладела сердцем ее отца. А если и будет, это уже будет другой человек, не имеющий к ней никакого отношения.

Она ни на секунду не пожалела о том, что сделала.

— Ell’ sthmoth dor par khat xhalir. Ell’ sthmosa rott para tragharia, ell’ ta-gratte afe um venerri hssi basa. Tasterver sotha eymi vin al’-Bjirr, — поэтично, почти нараспев зачитал приговор судья. Кара слушала, отчего-то запоминая каждый звук певуче-шипящего древнемалагорского языка. Толком не знакомые, они тронули ее больше, чем те же слова, повторенные на международном языке. Возможно, дело было в некоей магии звука, но древнемалагорская речь судьи отчего-то вселила в нее не отчаяние, а надежду. Она не знала, как именно будет выживать, но знала, что справится с этим.

Останавливаясь на площадях и постоялых дворах, она манила мужчин танцами, и они готовы были платить ей за ее умение пленить их движениями своего роскошного тела — удивительно пластичного и женственного для столь юной девочки.

Платя случайным встреченным воинам заработанными деньгами, Кара со всей серьезностью подошла к вопросу самозащиты и научилась оберегать себя от таких, как Саид, используя нож с искривленным клинком. Первое время Кара думала, что после того, что сделал с нею отец, она навсегда проникнется отвращением к тому, чтобы делить ложе с мужчинами, однако вскоре она убедилась, что этого не случилось. Один из тех воинов, у которых она брала уроки самообороны — молодой, статный и красивый малагорец — привлек ее внимание, и ночью изгнанница Оруфа демонстрировала ему свое тело не только в изящном танце. Довольно скоро Кара поняла, что Великий Мала одарил ее настоящим талантом в области любовных утех: несмотря на свой юный возраст и жестокую выходку отца, в постели Кара чувствовала себя смелой, раскрепощенной и творящей искусство.

Исполнив приговор суда со всем должным смирением и даже превысив срок скитаний, Кара, которой из прошлой жизни позволили оставить при себе лишь имя, пребывала в постоянных передвижениях по стране до 1474 года. На семнадцатый день Реуза ноги привели ее в город Грат. Она избегала его все время своего странствия по Малагории, так как его наместник — второй по старшинству царский сын Сафар йин Мала — превратил его в сплошной комок грязи, разбоя и обмана. Пыльные улицы с ветхими домами, стены которых обглодало само время; множество смердящих нищих; населенные мошенниками и грабителями переулки; площади, где не было прохода от бродячих артистов: мимов, жонглеров, глотателей огня, заклинателей змей, акробатов и прочего сброда…

Кара не знала, почему все же вошла на территорию Грата. С нее не потребовали ни афы при входе, так как городская стража здесь попросту отсутствовала. Сафар йин Мала позаботился о том, чтобы в этом городе охранялось лишь одно место — гратский дворец, представлявший собой пошлое на фоне общего упадка роскошное пятно. Сафар йин Мала не покидал его до самой своей смерти, настигшей его, когда он перевалился через ограду балкона, перебрав с вином.

Теперь у Грата должен был появиться новый наместник. И малагорский царь, изобретательный в своем умении выдать жестокость за привилегию, отправил сюда самого скандально известного из своих сыновей. Иное существо по имени Besthypfar shim Mala.

Зверя-внутри-Солнца.

Аркала.

Монстра.