Одно из сердец Мальстена замерло, мир перед глазами таял. В фокусе внимания оставалась только Аэлин и протянутая к ней красная нить. Нить, через которую Мальстен Ормонт нарушал все законы богов Арреды. Нить, через которую жизненная сила, отнятая у аггрефьера за время контроля, перетекала в не успевшее остыть тело Аэлин Дэвери. Если следовать теории Ланкарта, это должно было заставить ее сердце снова биться.
— Пожалуйста, — полушепотом просил Мальстен. — Аэлин, пожалуйста, очнись! Ты не могла уйти далеко. Не могла…
Он знал, что начнет отдавать ей даже собственную жизненную силу, если потребуется. Он готов был отдать все до капли и не страшился смерти, если такова будет цена.
Тело Аэлин вдруг резко дернулось, глаза распахнулись. Женщина сделала судорожный громкий вдох и тут же села на земле, закашлявшись. Красная нить, протянутая к ней из руки данталли, начала таять и быстро растворилась в воздухе.
— Аэлин! — воскликнул Мальстен.
Несколько мгновений она откашливалась и пыталась продышаться. Затем подняла на данталли слезящийся взгляд и недоверчиво прищурилась.
— Мальстен?
— Да, — прерывисто выдохнув, кивнул он, не скрывая своего облегчения. — Это я, Айли. Ты жива.
— Я… жива? Но я помню, как… Я была… — Аэлин задрожала, мысли ее все еще путались. Мальстен обнял ее и прижал к себе.
— Все позади. Слышишь? Все закончилось. Ты жива. Жива! Боги… боги, Аэлин, прости меня! Я ведь… я чуть не…
Аэлин рассеянно огляделась вокруг. Взгляд ее замер на мертвом аггрефьере. На миг в глазах ее полыхнула ярость, а следом они снова увлажнились от слез. Аэлин скривилась, словно от боли, закрыла рассаженными руками лицо и зарыдала в голос. Мальстен обнял ее крепче, все еще не веря, что этот рискованный отчаянный способ сработал.
— Все хорошо. Все хорошо, — повторял он. — С тобой все будет хорошо.
Из подлеска послышался шорох, и вскоре в поле зрения показался Дезмонд. Он стоял с округленными глазами и очень прямой спиной, таращась на Мальстена, как на неизвестного жуткого монстра.
— Ты ее… воскресил? — тихо произнес Дезмонд.
Услышав это, Аэлин вдруг затихла и перестала плакать. Она отстранилась от Мальстена и настороженными раскрасневшимися глазами посмотрела на Дезмонда.
— Она же была мертва! Я видел!
— Дезмонд… — начал Мальстен, но понял, что слушать его не станут.
— И расплата! Она тебя не настигла! — Он указал пальцем на анкордского кукловода, словно только что поверил во все россказни Бенедикта Колера и боги весть, во что еще. — Что ты за монстр такой?! Что за запретную магию ты применил?! Это она, верно?
Мальстен недоуменно изогнул бровь.
Аэлин попыталась взять себя в руки и обратилась к нему:
— Нет, Дезмонд, все не так…
— Замолчи, богомерзкая тварь!
Мальстен поднялся и сделал к нему шаг, намереваясь дать затрещину за такое обращение. Аэлин заставила себя подняться на ноги и дрожащей рукой удержала его за локоть.
— Не надо, — тихо сказала она. — Оставь его.
— Запретная магия… — Дезмонд попятился, озираясь по сторонам так, будто ждал новых кукол данталли-некроманта, которые могли вот-вот выползти из-под каждого куста. — Ты чудовище!
Мальстен устало вздохнул.
— Ты суеверный дурак, Дезмонд, — покачал головой он. — Я передал ей энергию жизни, а не энергию смерти. Аэлин не марионетка некроманта, она
Дезмонд недоверчиво покачал головой. Глаза его все еще были полны ужаса.
— Будь ты проклят богами и людьми, Мальстен Ормонт… — дрожащим голосом произнес он.
— Дезмонд! — Мальстен шагнул в его сторону.
— Богами и людьми! — повторил тот, развернувшись и бросившись бежать, не разбирая дороги.
— Проклятье, — прошипел Мальстен, собираясь пуститься в погоню.
— Пусть идет, — тихо произнесла Аэлин.
Мальстен повернулся к ней и внимательно посмотрел на нее. На щеках Аэлин играл здоровый румянец, глаза были живыми, движения прежними. Лишь во взгляде читалась растерянность, страх и бездонная грусть.
— Бесы с ним, — согласился Мальстен, покачав головой. — Аэлин, я ведь чуть не потерял тебя навсегда. Прости меня! Я причинил тебе столько боли. — Он опустил взгляд. — Ты, должно быть, больше не желаешь меня знать и жалеешь о том дне, когда мы встретились?
Аэлин посмотрела на него усталым, замученным взглядом.
— Забавно, — тихо сказала она, — моей последней мыслью было: «Прости, Мальстен. Я проиграла эту войну».
Данталли поморщился.
— То, что сотворил Теодор… — Он покачал головой. — Я не представляю, что сказать и как искупить свою вину перед тобой за все, что тебе пришлось из-за меня пережить.
Аэлин коснулась его щеки.
