Бэстифар опрометью пересек залу и помчался по коридорам дворца, минуя недоуменных стражников. Пока он почти бежал в сторону Рыночной площади, оттуда стали доноситься крики. Бэстифар полагал, что кто-то заметил убитых кхалагари. О Мальстене он не беспокоился — его расплату он слышал на расстоянии, а значит, данталли жив.
Бэстифар знал, что бежать может, только пока не достигнет Рыночной площади. Там он должен будет перейти на шаг. В конце концов, все это представление должно было быть сыграно по плану. И долгожданная встреча должна была произойти именно так, как Бэстифар ее затевал со дня побега Мальстена из Обители Солнца.
Древняя ваза, стоявшая на постаменте в тронной зале гратского дворца, со звоном полетела на пол и разбилась.
— Ваше Высочество… — Отар Парс почтительно склонил голову, но договорить не решился. Он понимал, что сейчас взбешенный аркал способен на что угодно, и он не преминет заткнуть рот любому с помощью своих сил.
Бэстифар тяжело дышал, глаза налились кровью от гнева. Он стоял спиной к Отару Парсу и Каре, по-звериному сутуля плечи и будто желая разорвать каждого, кто ему попадется.
Кара в ужасе смотрела в спину аркала, не представляя, как с ним сладить. Никогда прежде — никогда за все годы их знакомства! — она не видела его таким злым. Однако крылось за этой злостью и нечто иное, что Кара не могла до конца распознать. Эта необузданная энергия, исходящая от Бэстифара, пугала ее. Пугала настолько, что она готова была отойти за спину Отара Парса, чтобы обрести в нем защиту, хотя она и знала, что даже командир кхалагари не сумеет совладать с гневом пожирателя боли.
— Ваше Высочество, — вновь попытался Парс.
Кара сжала его плечо. Командир кхалагари посмотрел на нее и безошибочно прочел страх в ее глазах. Взгляд ее словно бы говорил:
Бэстифар продолжал стоять молча и громко дышать. С каждым выдохом из его груди вырывался тихий звук, походивший на рычание хищного зверя. Однако через несколько мгновений к нему начало возвращаться спокойствие. Напускное, но и оно было лучше той неумолимой ярости, с которой он сшиб с постамента вазу.
— Обыщите город, — тихо заговорил аркал. — Проверяйте каждый трактир, каждый замшелый постоялый двор. Он не мог уйти далеко! Приведите его сюда, и, клянусь всеми богами Арреды, я выбью каждую крупицу дури из этой полоумной головы!
Кара неуверенно перемялась с ноги на ногу.
— Бэстифар, — осторожно обратилась она, — ты же понимаешь, что это…
— Ваше Высочество, — вмешался Парс, обретя твердость в голосе, — мои люди уже сделали это. Дважды. Грат прочесали вдоль и поперек. Ормонт… — он осекся и решил назвать данталли по имени, — Мальстен словно испарился. В Грате его нет.
Кара опустила глаза в пол, пока Бэстифар стоял к ней спиной. Ей казалось, что она выдает свое предательство каждым движением, но ничего не могла с собой поделать. Видят боги, она не ожидала, что реакция Бэстифара на побег Мальстена из Малагории будет
— Люди не испаряются, командир, — сквозь зубы произнес принц. — Иные тоже. Он не мог уйти далеко. И я приказываю…
— Бэстифар, послушай! — Кара шагнула вперед, голос предательски дрогнул. — Даже если кхалагари найдут его, он не позволит к себе приблизиться. Ты знаешь это. Мы все это знаем. Если Мальстен решил покинуть Грат, остановить его можешь только… ты сам. И то, — она пожевала губу, — ты знаешь, что при желании он может…
Бэстифар развернулся. Глаза его пылали тихим, пугающим гневом. Кара осеклась. Она старалась заглушить собственную боль. Бэстифар мог унять ее терзания, даже не будучи аркалом, если бы показал, что ему плевать на побег Мальстена Ормонта. Но ему было совсем не плевать.
Принц шагнул к ней, но не смягчился. Он продолжал источать злость, которая чувствовалась даже на расстоянии. Глаза его нехорошо сощурились.
— Ты что-то знаешь об этом? — прошипел он. Кара округлила глаза, но совладала с собой.
— Я знаю лишь то, что должен знать и ты. Подумай, Бэстифар, и вспомни, о каком данталли идет речь. Мальстен необычный кукловод. Красное ему не помеха, кхалагари тоже. Они могут устроить засаду и убить его, выстрелив с безопасного расстояния, если он их не заметит, но подойти к нему и привести сюда — нет. Никто этого не может, даже ты.
От холодности Кары Бэстифар на миг вспыхнул, сжав кулак, но голос разума заговорил в нем громче злости. Он шумно выдохнул и с вызовом поднял подбородок.
Кара хотела протянуть к нему руку, но опасалась, что он грубо оттолкнет ее.
— Что-то должно было послужить этому причиной, — выдохнул Бэстифар тихим полушепотом. Кара покачала головой.
— Если причины и были, видимо, он о них никому не говорил, — сказала она.
Взгляд Бэстифара вспыхнул вновь, только теперь в нем была не только злость. Теперь он горел пониманием.
— О, нет, он говорил, — осклабился аркал и стремительно развернулся. Почти бегом он направился прочь из зала.
Кара вновь переглянулась с Отаром Парсом.
