Бэстифар вскочил на ноги и в искреннем возмущении всплеснул руками.
— Проклятье, Мальстен, ты всерьез считаешь, что я сдам тебя Бенедикту Колеру, рассыплюсь в раболепных речах перед Советом Восемнадцати и отступлю в темный угол зализывать раны на искалеченной гордости?! — Он прыснул со смеху. — Воистину, ты прав: ты понятия не имеешь, что у меня в голове, раз предположил такое!
Мальстен виновато потупился.
— Бэстифар, гордость иногда может быть недосягаемой роскошью для власть имущего. В последний раз, когда гордость проявил я, в мои руки попала Кровавая Сотня. Чем это обернулось, ты сам прекрасно знаешь. Упрямиться сейчас для тебя плохой выход. Разумнее было бы…
— Замолчи, во имя богов! — махнул рукой Бэстифар. — Ты разве не понимаешь? Перед Советом Восемнадцати помахали лакомым кусочком, они его заглотили и не подавились. — Он недовольно фыркнул. — Даже если б я тебя сдал и прогнулся под все их требования, они все равно двинулись бы на Малагорию войной. Колер для того и приписал мне Битву при Шорре, чтобы поймать Совет на крючок! Это дает ему гарантию, что они не отступятся. — Бэстифар заговорил вкрадчивым, заговорщицким голосом: — Видишь теперь? Ничего не изменится, если я сдам тебя Колеру. Кроме того, что я потеряю военного союзника, способного взять под контроль целую армию.
Мальстен беззащитно уставился на него.
— Значит, ты собрался воевать?
— Больше тебе скажу: ты — тоже.
— Ты и я против армии Совета Восемнадцати? — нервно усмехнулся Мальстен.
— Ты, я и союз малагорско-аллозийской армии, — кивнул Бэстифар. — Не стоит все-таки забывать про армию, Мальстен, это невежливо.
Данталли отрывисто хохотнул.
— Хорошо, Бэс, я понял. Я даю тебе слово, что буду сражаться за твою страну в этой войне. До тех пор, пока опасность не минует, можешь не опасаться, что я попытаюсь бежать.
Бэстифар приподнял подбородок и шумно втянул воздух.
— Что ж, рад, что мы пришли к соглашению. Но, — он поджал губы, — пока нападения нет и воевать нам не с кем. А значит, тебя нужно чем-то занять на время твоего пребывания здесь, иначе в твою дурную голову забредают всякие мрачные думы. — Он картинно поводил пальцем в воздухе, обрисовывая контур головы Мальстена.
— Я могу найти работу в городе. Может быть, устроюсь кукольником или подмастерьем к кому-нибудь из местных мастеров. Я не собирался тебя стеснять своим дармоедством.
Бэстифар приподнял брови.
— Своим… боги, ты невозможен! А цирк тебе, стало быть, наскучил? — нервно хмыкнул он. — Ты поэтому сбежал?
— Насколько я знаю, ты легко заменил меня в цирке. — На этот раз Мальстен ожег глазами Бэстифара. Всего на миг, но аркалу этого было достаточно. Губы его растянулись в самодовольной улыбке.
— Что я слышу? Неужто это ревность? — Он покачал головой. — Прости, Мальстен, но ты так внезапно исчез в прошлый раз, что ты меня фактически вынудил искать тебе замену. И, если уж на то пошло, замена вышла не самая лучшая. Думаю, ты поймешь, когда я познакомлю тебя с Дезмондом. — Лицо Бэстифара на миг скривилось. — И я подумал, что, — он чуть помедлил, — может, ты обучишь его?
Мальстен недоверчиво повел головой в сторону.
— Обучу его чему?
— Искусству давать представления, разумеется! Чему же еще?
— Мы оба знаем, что у этого представления на один акт больше, Бэс, — строго произнес Мальстен. — Так какой тебя интересует? Его мастерство данталли или его расплата?
Аркал неуютно повел плечами.
— Временами мне кажется, что ты совсем не знаешь меня, мой друг, а временами твоя проницательность просто обезоруживает. — Он широко улыбнулся. — Его представления еще терпимы, хотя и этому искусству я бы хотел его обучить. Но его… гм… финальный акт попросту ужасен! Думаю, ты поймешь это и сам. Если, конечно, возьмешься его обучать.
Мальстен вздохнул.
— Не торопи события, Бэс. Мне нужно посмотреть на него.
— Конечно-конечно! — Аркал приподнял руки. — Вообще, наверное, не буду больше утомлять тебя разговорами. Селим предписал тебе покой.
Мальстен не ответил, и Бэстифар поджал губы.
— В общем… поправляйся. Делами займемся потом.
— Как скажешь, Бэс.
— Вот и ч
С этими словами Бэстифар покинул покои Мальстена. Неуютное чувство отчего-то продолжало ворочаться в его душе, и теперь он совершенно не представлял, что с ним делать.
Слабость раздражала Мальстена, как никогда. Если б не действие яда, он сумел бы подняться уже на следующий день — даже с такой раной. Но яд Кары, похоже, причинил гораздо больше вреда, чем могло показаться на первый взгляд, и теперь на восстановление уходило катастрофически много времени.
