Сзади послышались шаги. Дверь отворилась, и в офис вошел еще один работник, Шлема Гросс – и гордость, и головная боль Городихина. По мнению последнего, башка Шлемы была излишне забита всякой ерундой, мешающей процветанию. Впрочем, не всегда: Шлема, всеядный мистик, подписал контракт, как только Городихин убедил его в энергетической ценности питания «Гербалайф»со складов Земли Обетованной. Городихин тогда долго расшаркивался, бегал вокруг коробки с лозой, поминал ни к селу ни к городу католических и православных святых, но Шлема спокойно сожрал все это, не подавился и засучил рукава. Работал он как бешеный.
– В городе появился Иисус Христос, – объявил Шлема, не здороваясь. Он швырнул портфель в угол и, покраснев от натуги, принялся дергать узел галстука.
Гия, мрачнее тучи, встал. Выражением лица он смахивал на героя с обложки книги под названием «Устранитель неприятностей». Было видно, что с целью устранения ему предстоит учинить неприятностей гораздо больше.
– Нэ взял, казел, – пожаловался он и пошел к выходу.
– Слышали? – повторил Шлема. – Иисус Христос в городе.
– Вах! – Гия презрительно дернул плечом, похлопал Шлему по спине и ушел.
– Нет проблем, – автоматически среагировал Городихин и чуть смешался. Он почувствовал, что помянутое Шлемой лицо умалению не подлежит.
– Я видел, – подал голос Тим. – Целый пароход христов. Приплыли делиться опытом.
– Ясненько, – озабоченно вздохнул Городихин, показывая, что он ставит на проблеме крест и хочет перейти к вопросам более важным. Но Шлема думал иначе.
– Все не так просто, – молвил он зловеще и, поджав губы, уставился на Тима. – Я как-никак сумею отличить клоунов от объекта их дурацкого передразнивания.
Тиму не хотелось приступать к работе, и он был рад случаю потрепаться. Он расположился в покинутом Гией кресле и закурил. Городихину не хотелось лезть в эзотерику, это не сулило процветания. Но и говорить с Гроссом как с помешанным тоже не следовало. Стреляный воробей мог оскорбиться, хлопнуть дверью, лишиться таким образом новой порции примеров для легкого копирования и тем в перспективе нанести Городихину ущерб.
– Шлема, – спросил Городихин вкрадчиво, елейным голосом, – а почему ты, собственно, решил, что все обстоит именно так, а не иначе?
– Факты! – Шлема взмахнул руками. – Ты же ценишь факты? Так вот фактов у меня выше крыши.
Городихин нервно почесал щеку.
– Что же это за факты? – осведомился он осторожно.
Шлема терпеливо, с чувством собственного достоинства стал объяснять:
– Человек средних лет, ничего особенного, в пиджачке, ходит по улицам и… – Шлема на миг сделал паузу и загнул первый палец.
– Легко копируемый лидер, – кивнул Городихин, – это несложно, я тоже могу так вот выйти и сказать, что я – Иисус Христос. – Видимо, что-то призрачное, нечто в перспективе вероятное промелькнуло перед мысленным взором Городихина. Глаза его на секунду стали прозрачными. Тим прыснул. Шлема побагровел.
– Ты думаешь, я дурак? – спросил он. – Я не дурак, – Шлема начал торопиться, загибая пальцы. – От него что-то исходит, я стоял совсем близко и почувствовал. На ладонях – следы гвоздей. Но главное, понятно, – чудеса.
– Вот люди работают! – Городихин развернулся к Тиму. – Это лишний раз подтверждает правильность нашего курса. Самое важное – дать людям то, чего они хотят. Если им хочется чудес – обязательно найдется человек, который предложит чудо. А специфика нашей работы в том, что никто не знает, что надо хотеть наш продукт.
Тим снова приуныл.
– С чудесами проще, – промямлил он. – Может, пустить слух, будто продукт заряжен Чумаком… помнишь, на базаре заколдованными дынями торговали?
Шлема наконец взорвался:
– Вы настолько тупы, что даже на прибыль готовы начхать, стоит заговорить о чем-то лично вам непонятном! Черт возьми, да у этого типа альбомы с фотографиями не хуже ваших! Тоже мне – «было брюхо – нету брюха». У него – десятки, сотни исцелений! В глазах рябит! Костыли бросают пачками, а кроме костылей – очки, парики, вставные челюсти, слуховые аппараты! Я уж молчу о снижении веса. Уж про это я и говорить не стану!
Городихин смотрел на Шлему с недоверием.
– Методик много, – изрек он серьезным тоном. – Что-то кому-то всегда помогает. Но наш продукт…
– Да иди ты! – отмахнулся Шлема Гросс. – Лично я уверен, что этот субъект – больше, чем человек. Говорю вам, от него волны плывут. Но черт с этим, вам все равно не интересно. Тогда уразумейте одно: мы имеем уникальный коммерческий случай вступить в контакт с очевидно незаурядной личностью, и возможность такую упускать глупо.
– Так за чем же дело стало? – весело удивился Городихин. – Побеседуй с ним, подпиши в свою бригаду или продай продукт.
– Угу, – кивнул Шлема. – И я о том. Но от закавыки никуда не деться. На мой мистицизм вам тыщу раз наплевать – и ладно. Но есть отличная от нуля вероятность, что я не ошибаюсь. А это означает, что нам, следуя нашему же принципу, предстоит исходить из худшего. Стало быть – я затем и пришел – мы должны выработать стратегию и тактику исходя из предположения, что человек этот – Бог.
