Я протянула руку и накрыла ладонь Светы. В глазах моих максимальное участие, выражение лица обеспокоенное, голова доверительно наклонена вперед:
– Ты можешь мне рассказать, правда. У меня будущий муж работает в полиции, если хочешь, я с ним поговорю и он попытается уладить твои проблемы. Если тебе кто-то угрожает, или вообще, ты чего-то боишься… просто дай знать, хорошо?
– Правда? – теперь она смотрела на меня с надеждой.
– Да.
– То есть, проблем у меня нет, но я боюсь, очень боюсь.
– Боишься чего?
– Ты обещаешь никому не рассказывать?
– Ты же меня знаешь…
– В том то и дело, что я тебя лет пятнадцать не видела, но… я хочу рассказать хоть кому-то, кроме полиции. Они мне не очень-то верят, понимаешь?
– Пока не очень.
– Ограбление – это не совсем ограбление. Такое чувство, что приходили они вовсе не из-за денег, а из-за конверта, который я им передала.
– Ты? Что за конверт? Ничего не понимаю, если честно.
– Звучит нелепо, но да. И я сама мало что понимаю, Таня! За неделю до ограбления в обеденный перерыв ко мне подошел парень, разносчик пиццы. Доставил пепперони, а я ее не заказывала. Я пыталась отказаться, но он сказал, что заказ оплачен и это мое. И ушел. В коробке оказалась не только пицца, а еще пухлый конверт с надписью «открыть» и мое имя рядом. Внутри еще конверт, запечатанный, записка, пачка долларов и моя фотография. В записке сказано, что через неделю мне предстоит передать запечатанный конверт, я сама пойму кому. Деньги можно оставить себе, а записку и фотку сжечь после прочтения.
Вот так история! Мне понравилось.
– Но ты могла взять доллары и ничего не делать. Все дело в фотографии, верно?
– Да. Она… компрометирующая, – Светлана покраснела и отвернулась. Даже спрашивать не буду, наверняка там глупость, не стоящая таких проблем.
– Ты все сожгла?
– Сам собой. И фотку, и записку, и конверт. Оставила запечатанный.
– Ты не смотрела, что внутри?
– Нет, я не хотела вмешиваться во все это, – ответила она и я ей поверила: открой она конверт, точно не спутала бы меня с одноклассницей.
– С тобой больше не связывались?
Она замотала головой.
– И чего ты боишься? Ты же сделала, как они просили?
– Да, но… если они захотят от меня что-то еще?
Резонно, но вряд ли. Девушку использовали и забыли.
– Свет, ты же не генеральный директор, а штатный работник. Ты все сделала правильно, больше тебя не побеспокоят, я уверена.
– Надеюсь, ты права…
– Я тоже. Но если они предпримут еще одну попытку… не кажется ли тебе, что фотография не стоит таких неприятностей?
Светлана пожала плечами, чем неожиданно заинтересовала: она не похожа на девушку с багажом секретов, которыми можно шантажировать. И что там за фотка? Немного обнаженки? Тоже мне!
– Помнишь, что за фирма доставляла пиццу?
– Само собой. Pizza Pepper, моя любимая.
Больше вопросов не было. Я сигнализировала Ромке об успехе миссии, через минуту он появился в кафе, на лице – вина за опоздание. Ромка поцеловал Светлану в щеку и улыбнулся мне.
– Кажется, мне пора. – вздохнула я, – Рада была повидаться, Света.
– Я тоже, – неуверенно ответила девушка, явно жалея о приступе откровенности. Хорошо, что я успела ее заболтать прежде, чем она бы одумалась и принялась играть в молчанку.
Я вышла на улицу и через окно увидела, как Ромка устроился на моем месте и схватил Светлану за руку. И улыбался ей с самым глупым видом.
– Свинья! – прокомментировала я вслух. Парочка справа с недоумением на меня обернулась, но мне было все равно: я села в машину и сорвалась с места.
Поначалу я думала заняться разносчиком пиццы, но быстро забраковала идею: схема проста как мир. Потратив немало времени и нервов я узнаю, что парня-разносчика подкупил невзрачный тип в кепке. Тоже мне, информация… концы в воду, как говорится.
Но интересно другое: кто-то очень постарался и разжился компроматом на работницу банка, расщедрился ей на взятку и всю эту схему с разносчиком пиццы. Кто-то, кто знал, что мы с Ромкой придем за конвертом? Или это удачное стечение обстоятельств? В конце концов, Боярышник мог обратиться не к Ромке, а к кому-то еще. Тогда бы мы знать не знали ни о каком конверте, и он бы сейчас гулял неизвестно где.
Хотя в конверте нет конкретных доказательств. Да и вообще, не каждый поймет, о чем говорится в послании. Далеко не каждый, я бы добавила. Нет, все это определенно для меня. Ради чего? Игра – понятно, но ее суть? Проверка, начну ли я действовать? А Боярышника убрали, потому что он знал что-то? И его заставили молчать.
Игра обещала быть опасной, ведь снежным комом я могу потащить за собой и отца. У него точно могут возникнуть неприятности, узнай общественность некоторые мои секреты. И в таком свете приезд Макара Березина выглядит любопытно. И внезапное доверие к нему отца – вообще нонсенс. За одно лишь ограбление на меня свалилась такая куча всего, что непонятно, за что браться в первую очередь и чего бояться. И слушать ли интуицию.
