– Вот тут и возникает путаница: связан он с Макаром или нет? Я склоняюсь к версии, что Шрам – одиночка. Но тогда непонятно, чего пристал к нас? Деньги отправил, алмазики… ладно бы крал, тут бы никаких вопросов не возникло, но отправлять…
– Это странно, но…
– Но если подумать, – перебила я Ромку, – логика есть: парень обезумел от моей неземной красоты, как это часто бывает, и это его способ завоевать меня. Правда, подарок в виде чемодана денег мне не очень нравится, раз у меня своих достаточно. Мог бы самолет подарить.
– Самолет стоит куда дороже чемодана денег и алмазов, – заметил Ромка.
– Значит, опять жмот попался, – пожаловалась я.
– Смотрю, ты быстро переключилась со своего Макара на неизвестного с чемоданом алмазов. Вот что значить – корысть.
– Мне твои туманные намеки не интересны, чтоб ты знал! Размычался тут…
– А меня поражает энтузиазм, с которым ты взялась за дело. Обычно ты спишь до обеда, потом собираешься до вечера и достаешь всех до утра. А тут с утра порхаешь, словно пчела в поисках меда, собралась за час, даже разговариваешь почти как адекватный человек… я давно тебя знаю, Сенечка, но такого еще не видел.
– Знаешь, что меня на самом деле интересует, Ромочка?
– Ну? – Ромка даже подался чуть вперед от любопытства.
– Эта футболка на тебе – какая-то особенная? И эти круги под мышками – часть образа? Объясни, как это все работает.
Друг закатил глаза:
– Тебе бы государством управлять, тему переводишь будь здоров.
– Управлять я могу, – улыбнулась я. – Но оставить тебя без присмотра – нет.
– Не можешь найти себе другого мученика?
– Нет, я люблю только тебя.
– Так и поверил. Кстати, файл на твоего отца у меня с собой. Не хочешь взглянуть?
К тому моменту мы как раз были дома и я поправляла макияж. До ресторана оставалось мало времени, но Макар может подождать. В конце концов, час – не опоздание.
– Спрашиваешь? Конечно, хочу!
Ромка перекинул мне папку с фотографиями и двумя десятками листов формата А4.
– И по убийству Гана: после обеда полиция обнаружила труп, в перелеске в трех кварталах от его дома. Судя по описанию – наш киллер. Бабулька его даже опознала. Убили его тоже ночью, но обнаружили не сразу: район полузаброшенный и в перелеске, само собой, никто не гуляет. Чистая случайность: парень гулял с собакой, она сорвалась с поводка и привела хозяина к трупу. Рядом с телом нашли пистолет, из которого застрелили Гана, так что все сходится.
– Киллера опознали?
– Пока нет, но это вопрос времени.
– Как-то слишком просто его нашли.
– Такое тоже случается.
– Чем дальше в лес, тем больше трупов… Ромаш, а ты не думаешь, что нам надо подзагореть? Смотаться на острова. Можно и папулю заодно навестить, правда, это довольно значительный крюк, но если ты обещаешь массировать мне шею каждый час во время перелета, то обещаю согласиться на твои уговоры.
– Не мели ерунды. Мы оба знаем, что тебя отсюда калачом не выманишь. Тем более на какие-то там острова, ты там со скуки умрешь.
– Это ты не мели ерунды. Кого вообще можно выманить куском хлеба?
Ромка закатил глаза, а я обиделась на его недоверие.
Гордо задрав нос, я оставила Ромку в спальне, сама же удалилась в кабинет, чтобы не отвлекаться на всяких дураков. И чем больше читала, смотрела на прикрепленные фотографии, тем острее возникала потребность поговорить с папулей. Жаль, что поговорить с ним я смогу не раньше завтрашнего утра. Да и вряд ли мы сможем обсудить личные темы – Симбирины так не поступают.
– Ну? – Ромка появился на пороге кабинета.
– Нельзя так подкрадываться к людям, у меня чуть сердце не остановилось!
– Тебе сделали пересадку? Теперь у тебя есть сердце?
– Жизнь без сердечной мышцы анатомически невозможна, Ромочка! – я с укором взглянула на малообразованного друга. Ромка школу практически не посещал, вся его подростковая жизнь прошла на улице, чем я завидовала. Хотя образованием гордилась.
– Глядя на тебя, я готов поспорить, что наука ошибается… во многом.
Я отложила бумаги:
– В последние несколько дней ты часто меня оскорбляешь. Что-то не так? Волнуешься, что наш утопленник всплывет?
– Он не слишком меня заботит, – отмахнулся Ромка. – Что думаешь о прочитанном?
– Брехня чистой воды. Папуля не мог прикончить собственного друга, ни за какие коврижки. А их разногласия и попытки «выкинуть» Игоря Владимировича Вишневского из бизнеса – не более чем происки конкурентов. Даже не происки, а так – мелкие пакости под дверью. Уверена, это утка появилась уже после гибели семейства Вишневских, ты же помнишь, какие страсти у нас тут творились, папа больше года разгребал последствия.
– Может, и так, но ты же сама видела…
– Что видела? – раздраженно перебила я, и ткнула пальцем в дурацкую папку: – Это? Мы оба понимаем, что это все косвенные улики. Фото, где папуля жмет руку киллеру и запись, где он от души благодарит его за содеянное отсутствует, а насочинять можно что угодно. Боярышник не использовал это, потому что не идиот: он прекрасно знал, что отца такой фигней не проведешь. В лучшем случае папа выгнал бы старика и думать забыл.
– Все равно, надо покопаться.
