Первым делом я проверила Ромку: выглядел он неплохо, цвет лица с белого вернулся к норме, температура отсутствовала. Рука тоже в полном порядке. Может, не по тому пути я пошла, и мне надо стоило в хирурги податься? Спасать жизни…
Решив дать Ромке еще час на отдых, а потом разбудить и допросить с пристрастием, я приняла душ, недоумевая, как вообще смогла уснуть, когда руки по локоть запачканы в крови, которая успела засохнуть и превратиться в коричневые разводы. Отвратительно. Выпила три стакана кофе, и, кажется, пришла в норму. Будить больного не пришлось, он проснулся сам и позвал меня. Я сменила Ромке повязку (рана выглядела почти прилично и уже так не пугала), и не могла не отметить, что заживает на Ромке как на собаке.
– Самое время рассказать, что случилось, – не выдержала я.
– Я думал, ты заметила дырку от пули.
– Будешь продолжать в том же духе – появится еще одна. Чуть ниже.
– В животе?
Я сурово сдвинула брови:
– Еще ниже.
Ромка довольно усмехнулся и чмокнул меня в нос:
– Я сказал тебе «спасибо»? Кажется нет, – увидев мое выражение лица, друг сдался, подняв перед собой руки. – Понял, понял. Все выложу… Не знаю, чего ты ожидаешь, но история тебя не впечатлит: вчера я встретился с одним парнем, он якобы видел типа со шрамами, подходящего под описание. На самом деле, последний много где успел засветиться: как только я начал проверять всяких торгашей, многие его узнали. Так вот, парень, что встречался со Шрамом, встречался с ним по просьбе друга. Ты же знаешь, без рекомендации…
– Я прекрасно знаю, что купить пушку просто так нереально, – закатила я глаза, – давай ближе к делу.
– Собственно, это почти вся история. Я хотел потолковать с тем самым другом по душам и выяснить, что это за Шрам. Дверь мне не открыли, я решил разведать обстановку, прежде чем вламываться: мало ли, вдруг меня ждут? Оказалось, я почти угадал, только вот ждали меня уже на выходе. Возможно, часть твоей хваленой интуиции передалась и мне, потому что клянусь: я как будто почувствовал, что сейчас будет пуля. В результате – дыра в плече, а не в башке. Среагировал я быстро, но жаль, что убил наемника: можно было допросить. Ну а вдруг…
– Сейчас двадцать первый век, Ромашка! Никто не знает нанимателей в лицо.
– Попытка – не пытка.
С этим трудно не согласиться. Я заставила Ромку выпить обезболивающее, после выбила из него точный адрес мистического парня. Больной рвался поехать со мной, но его клонило в сон, поэтому он взял с меня клятву не отправляться одной. Клятву я дала легко, потому что всегда считала: говорить можно что угодно, слова ничего не значат. Другое дело – действия.
Но, сидя в машине Макара, задумалась: а разумно ли показываться там одной? В лучшем случае меня ожидает очередной хладный труп, я бы даже сказала, это наиболее вероятное развитие событий, учитывая, с какой страстью Шрам убирает людей с пути. И шлет мне сувениры… Да уж, нескладно получается.
В итоге я решила погнаться за двумя зайцами сразу: знаю, говорят, это бесперспективное занятие, но так говорят только слабаки и неудачники. Цезарь вон делал как минимум три дела одновременно, а некоторые источники утверждают, что и вовсе семь! А я что, хуже Цезаря? Вот уж ни за что!
Я разжилась упаковкой любимых пирожных в небольшом магазинчике в центре и, сверкая улыбкой, вернулась домой. Пока поднималась в лифте, готовила историю ночного отсутствия, но, как выяснилось, старалась зря: Макарушка еще спал, все так же обнимая подушку. Так даже лучше.
В ванной комнате я избавилась от своего старого платья, каким-то чудом оно оказалось у Ромки и мне не пришлось щеголять в его спортивном костюме; вернула себе черты прекрасной дамы. В последнее время я мало спала, а еще несколько раз бродила по городу, одетая черти как. Сентябрина Симбирина скатывается? Нет уж!
Когда я появилась в столовой, там меня уже ждал Макар. С широкой улыбкой на устах. Вид я оценила, как я уже говорила, Макар мог украсить любой плакат, вот и с моей столовой справился на «ура». И я пока не уверена, как стоит к этому относиться.
– Доброе утро! – он подошел и поцеловал.
– Доброе. Будешь завтракать?
– Отлично, тогда и мне сделаешь. Я пью без сахара.
Его улыбка стала еще шире и держалась как приклеенная, пока он соображал кофе на двоих. Улыбается, значит доволен. Это железное правило: мужикам надо приказывать, иначе они начнут думать сами, а этот мир и так достаточное жуткое место. И начинать как раз следует с мелочей.
– Пирожные? – он заметил мою покупку. – Настоящие или сама напекла?
– Если ты всерьез рассматриваешь последний вариант, то я в тебе разочаруюсь.
– Я ошибаюсь, или что-то случилось? – Макар протянул мне готовый кофе. – Ночью я просыпался несколько раз, а тебя не было. И выглядишь ты, будто не спала.
Такое оскорбление никуда не годилось, я со злостью пнула стул, на котором восседал Макар, и в считанные секунды он оказался на полу, потирая ушибленную пятую точку.
– Прости, я понял, – улыбнулся он, поднялся, взял стул и сел напротив.
Похвальное самообладание. Или подозрительное?
