«Но тут вдруг старика, который отпускал мясо до этого, сменил какой-то подросток и дело пошло намного быстрее. Я очень обрадовалась этому обстоятельству и утерла со лба выступивший холодный пот. Тогда-то я и увидела его – мужчину в твидовом пиджаке, что вышел из той каморки, куда всего минуту назад зашёл старик».
– Твидовый пиджак? – Удивлённо переспросил Демон и пальцами дотронулся до пиджака мертвеца.
«Он один из них. Или был одним из них».
– Да. Тут так написано. Дальше читать?
– Конечно, конечно.
– «На нём не было ни колпака, ни белого фартука и это сразу смутило меня, но почему-то никого больше. Люди не замечали его, оживленно обсуждая насущные дела. Я увидела его лицо, изуродованное шрамами, и подумала о боли, которую довелось пережить этому человеку. Зажившие рваные раны по всему лицу скривили его рот, сузили глаз, сковали лоб. С одной стороны его не закрывающегося рта торчали зубы».
– У нашего парня с лицом вроде нормально всё. Это радует. – Улыбнулся Демон. – Но, ты читай, читай. Жутко интересно.
«Там, где боль и страдания всегда есть тайны. Уж мне то не знать».
Как же ей хотелось сказать об этом своим друзьям, но она вновь смолчала.
Мальчик пожал плечами, показывая подруге жестом: «Типа сам не знаю, что на меня нашло».
– «Помню, как он прошёл мимо мальчика, стоящего за прилавком, и прикоснулся к его голове рукой, но тот, похоже, ничего не заметил, потому, как, никак не отреагировал. Я безмолвно наблюдала за мужчиной, что проследовал к разделочному столу, покрытому осколками раздробленных костей и кровью. Он посмотрел на меня тогда.
Еще секунду назад, его, казалось, интересовали только блестящие ножи, разложенные на разделочной поверхности и тут, он посмотрел прямо на меня. Холодно. Осуждающе. Жёстко. Будто я натворила что-то. Виновата в чём-то, а он не в состоянии вынести омерзение от моего поступка.
Мне и раньше казалось, что за мной следят. Я всегда списывала свои беспочвенные подозрения на беременность, ведь под действием гормонов женщины становятся не контролируемыми и порой также подозрительными. Но, когда я увидела его взгляд, поняла, что за мной и правда следили.
Я знала этот взгляд, чувствовала его на себе. Ночью, когда спала в своей кровати или на улице, когда шла на работу. Я почувствовала, как ребенок замер в моём чреве. Холод пронзил моё тело, но вовсе не тот, что шёл от раскрытого холодильника, на который я опиралась рукой, а от того, что мужчина тот вдруг начал видоизменяться. Вся его сущность корчилась долгих три минуты, за которые я осознала несколько вещей. Во-первых, никто кроме меня его не видел. Во-вторых, хоть я и видела весь тот ужас, что разворачивался на моих глазах, я не могла сдвинуться с места. Даже закричать не могла. А ещё я точно поняла, что ребёнок, что рос у меня внутри, тоже знает об этом человеке… И… Он его боится.
Всё это время мужчина стоял ко мне в пол оборота, но, когда его перевоплощение завершилась, он вдруг повернулся, и я увидела перед собой… Себя. Я улыбалась самой себе с такой нескрываемой злобой, что от одного этого вида я чуть не потеряла сознание. Эта сущность, ставшая мной, казалось, почувствовала моё напряжение. Почувствовала, что я на исходе, и потому расстегнула пиджак с натянутыми на беременном пузе пуговицами и… Оголила свой живот… Мой живот, в котором жил ребёнок. Я увидела, как та «Я» потянулась за ножом, а другую руку положила на моего не родившегося младенца. Увидела, как секундой позже лезвие то сверкнуло, вонзившись в брюшную полость и, пропороло её. Когда на пол с громким шлепком повалились мои кишки, в глазах моих потемнело, и я потеряла сознание.
Хочу пояснить, зачем я описываю случившееся со мной так детально. В первую очередь, конечно, для того, чтобы если когда-нибудь кто-то прочтёт эти строчки, они поняли бы что каждое слово здесь правда, а не плод взбесившегося воображения беременной мамаши. Но еще и для того, чтобы самой не забыть о том, что со мной случилось, и, что я сделала. А меня почему-то непрестанно преследует мысль, что я могу забыть всё это. Забыть кто я. Не знаю, почему.
Я начинала записывать всё это как дневник, и только много позже поняла, насколько ценными могут оказаться те данные, что мне известны о них.
Я пропущу те долгие и неизменно похожие описания того, сколько раз в последствии до рождения ребенка, мне доводилось видеть тех людей. Иногда одного, а иногда их было несколько. Не сразу я поняла, что все их попытки были направлены не на то, чтобы напугать меня, но на то, чтобы повредить мою психику. Они желали, чтобы я избавилась от ребенка. Сама.
Я пыталась общаться с ними, в реальности и в своих кошмарных снах, где они меня преследовали. С помощью мыслей или слов. Хотела, точнее сказать пыталась выяснить, что же им нужно от моего не рождённого дитя, но не получала ответа. Однако мне было ясно, что повлиять на меня напрямую они не в силах, а значит, я должна беречь своё сознание от психических травм, дабы не повредить его окончательно. Чтобы не позволить им достичь своей цели.
