Облачный атлас полностью

Он, страдальчески морщась, рассказал нам, что зарегистрированное выключение фабрикантов стоит девятьсот долларов, но – мужчина ткнул большим пальцем поверх перил – случайное падение обходится бесплатно. Так зачем же попусту транжирить доллары?

– Жаль, – он подмигнул Хэ-Чжу, – что развестись не так же легко, а?

– Я все слышу, Толстозадый! – Его жена по-прежнему не снисходила до того, чтобы повернуться к нам лицом. – Надо было вернуть эту куклу агенту и восстановить доллары в своей Душе. У нашей Зиззи были дефекты. Она даже петь не умела. И меня укусила, проклятая дрянь.

Толстозадый наисладчайшим голосом ответил:

– Не представляю, драгоценная моя, почему это ее не убило.

Жена вяло бормотала непристойности, меж тем как муж обшаривал глазами мое тело, особо задерживаясь на выпяченной по геному груди, и расспрашивал у Хэ-Чжу, отдыхаем мы неподалеку от этого уединенного места или просто едем по делу.

– Ок-Кён Пхё, сэр, к вашим услугам.

Хэ-Чжу слегка поклонился и представился как пособник пятого уровня из бухгалтерского представительства «Игл», второстепенного подразделения корпорации.

Любопытство чиновного увяло. По его словам, он был менеджером Гольфового побережья между Пхёнхе и Ёндоком.

– Вы, Пхё, играете в гольф? Нет? Нет?! Гольф, знаете ль, не просто игра, гольф – это двигатель карьеры! – Он стал расписывать дорожку Пэгам, где должны были вот-вот появиться одна или две вакансии, – она, мол, всепогодная, с пятьюдесятью четырьмя лунками, вылизанной зеленью и такими же озерами, как в знаменитых водных садах Возлюбленного Председателя; его смешки вызывали у меня тошноту. – Мы перебили предложение местного нижнего слоя – хрен им, а не доступ к водоносному горизонту почвы. Обычно членство там не получить ни за любовь, ни за деньги, если только ты не Смотритель, но вы мне нравитесь, Пхё, так что просто назовите в нашей приемной комиссии мое имя: Смотритель Квон.

Ок-Кён Пхё разразился потоками благодарности.

Польщенный Смотритель Квон принялся рассказывать историю своей чиновной жизни, но его жена швырнула свое мальборо вслед Зиззи Хикару, забралась в форд и надавила на сигнал. Попугаи с зебровыми перьями залпом взмыли в небо. Чиновный с горестной ухмылкой посоветовал Хэ-Чжу заплатить после женитьбы лишние доллары, чтобы получить право зачать сына. Когда он тронулся с места, я молилась Сиддхартхе, чтобы его форд снес барьер и свалился с моста.

Вы сочли его убийцей?

Разумеется. Более того, настолько ограниченным, что сам он этого даже не понимал.

Но если ненавидеть тех, кто подобен Смотрителю Квону, придется ненавидеть весь мир.

Не весь мир, Архивист: только Чучхе и корпократическую пирамиду, которые позволяют убивать фабрикантов так бессмысленно и легко.

Когда же вы наконец добрались до Пусана?

В сумерках. Хэ-Чжу показал на экссон-облака, которые проплывали над пусанским нефтеочистительным заводом, меняя цвет с арбузно-розового на угольно-серый.

– Вот мы и приехали, – сказал он.

Мы въехали в Пусан с севера, по фермерской дороге, не оборудованной Глазом. Хэ-Чжу поставил форд в гараж в пригороде Сомхён, и мы на метро добрались до пассажа на площади Чхоллён; там такие же франшизы, что и в пассаже, расположенном в саду Вансими. Сама площадь меньше площади Чёнмё-Плаза, но после безмолвной пустынности гор она показалась мне очень оживленной. Няни-фабрикантки поспевали за своими чиновными подопечными; милующиеся парочки приглядывались к другим таким же; спонсируемые корпорациями 3-мерки старались затмить все остальные. На пестро раскрашенных задворках более старого пассажа было что-то вроде старинного карнавала, где уличные торговцы продавали разных диковинных тварей размером с ладонь, так называемых «друзей для жизни»: беззубых крокодилов, обезьянок, схожих с цыплятами, китов – подобных тому, в чьем чреве побывал Иона, – заточенных в литровые банки. Хэ-Чжу сказал мне, что эти «домашние любимцы» – старый трюк для надувательства простофиль: все они умирают через два дня после того, как их принесут домой. Один циркач зазывал клиентов через мегафон:

– Подивитесь двухголовому Шизоиду! Поглазейте на мадам Матрешку и ее беременный зародыш! У вас перехватит дыхание от ужаса при виде настоящего, живого Мериканца – только не суйте пальцы в его клетку!

Чистокровные моряки со всего Ни-Со-Копроса сидели в барах, под внимательными взглядами работников Своднической Корпорации, и флиртовали с полуголыми утешительницами: гималайцы с грубой кожей, китайцы из Ханьданя, бледные и волосатые байкальцы, бородатые узбеки, жилистые алеуты, меднолицые вьетнамцы и тайцы. РекЛы Домов утешения обещали удовлетворить любую греховную причуду, какую только способен измыслить изголодавшийся чистокровный.

– Если Сеул – это верная супруга Председателя, – сказал Хэ-Чжу, – то Пусан – его бесштанная любовница.