Свой первый план побега – такой простой, что он вряд ли заслуживает своего названия, – я приготовил в одиночку. Он требовал воли и капельку мужества, но не мозгов. Ночной звонок из кабинета сестры Нокс на автоответчик в «Издательстве Кавендиша». SOS, адресованный миссис Лэтем, чей регбист-племянник водит мощный «форд-капри». Они прибывают в «Дом Авроры»; после угроз и протестов я забираюсь в машину; племянничек жмет на газ. Вот и все. Ночью 15 декабря (по-моему) я проснулся, надел халат и вышел в темный коридор. (После того как я начал прикидываться тихоней, дверь мою запирать перестали.) Не слышно было ни звука, кроме храпа да журчания воды в трубах. Я думал о придуманной Хилари В. Хаш Луизе Рей, крадущейся по коридорам второго энергоблока на Суоннекке. (Обратите внимание на мои бифокальные очки.) В администрации, казалось, никого не было, но я по-диверсантски прополз ниже уровня стола и снова распрямился до вертикального положения, что было немалым подвигом. Свет в кабинете Нокс был выключен. Я попробовал дверную ручку, и она, да, подалась. Я скользнул внутрь. В щель падало ровно столько света, чтобы видеть. Я поднял трубку и набрал номер «Издательства Кавендиша». До своего автоответчика я не добрался.
«Неправильно набран номер. Положите трубку, проверьте номер и попробуйте набрать снова».
В отчаянии я предположил самое худшее – что Хоггинсы так основательно подпалили мой офис, что даже телефоны расплавились. Единственный другой телефонный номер, который мне удалось восстановить после удара, был моей следующей и последней надеждой. После пяти или шести напряженных звонков Жоржетта, моя невестка, ответила мне тем своим капризным воркованием, которое я помнил, боже, боже, превосходно помнил.
– Давно пора спать, Астон.
– Жоржетта, это я, Тимбо. Позови Денни, можешь?
– Астон? Что с тобой такое?
– Это не Астон, Жоржетта! Это Тимбо!
– Тогда пусть Астон снова возьмет трубку!
– Не знаю я никакого Астона! Слушай, позови Денни.
– Денни не может сейчас подойти к телефону.
Жоржетта никогда не держалась в седле своей игрушечной лошадки особо прочно, но сейчас, казалось, скакала по радуге.
– Ты выпила?
– Да, я бы выпила, но только чудесное вино из хорошего погреба. Терпеть не могу пабы.
– Нет, слушай, это Тимбо, твой зять! Мне надо поговорить с Денхольмом.
– У тебя голос как у Тимбо. Тимбо? Это ты?
– Да, Жоржетта, это я, и если…
– Очень странно, что ты не появился на похоронах своего собственного брата. Вся семья так считает.
Пол качнулся.
– Что?!
– Мы знали о разных ваших размолвках, но я имею в виду…
Я пал.
– Жоржетта, ты только что сказала, что Денни умер. Ты именно это хотела сказать?
– Ну конечно! Ты что же, думаешь, я какая-то безмозглая дурочка?
– Скажи еще раз. – У меня пропал голос. – Денни – он – умер?
– Ты считаешь, что я могла бы такое выдумать?
Стул сестры Нокс скрипнул предательски и мучительно.
– Как, Жоржетта, как это случилось? Ради бога, расскажи!
– Ты вообще кто такой? Посреди ночи! Кто это? Астон, ты?
Горло мне перехватил спазм.
– Тимбо.
– Ну и под каким замшелым камнем ты прятался?
– Слушай, Жоржетта. Как Денни, – озвучивание делало это больше похожим на правду, – скончался?
– Когда кормил своих бесценных карпов. Я готовила ужин – намазывала утиный паштет на хлебцы. Пошла за Денни – а он плавает в бассейне, лицом вниз. Может, он пробыл там день или около того, я, как ты знаешь, за ним не приглядывала. Дикси велел ему ограничить употребление соли, в его семье случаются удары. Слушай, перестань занимать линию и позови Астона.
– Так кто там теперь? С тобой?
– Только Денни.
– Но ведь Денни умер!
– Я знаю! Он пробыл в этом бассейне уже… несколько недель. Как бы я могла его вытащить? Слушай, Тимбо, будь лапочкой, принеси мне чего-нибудь вкусненького из «Фортнума и Мейсона»{147}, ладно? Я съела все крекеры, а дрозды склевали все крошки, так что теперь у меня из еды ничего не осталось, кроме рыбьего корма и камберлендского соуса. Астон не заглядывал с тех пор, как забрал Деннину художественную коллекцию, чтобы показать ее своему другу-оценщику, а это было… несколько дней назад, точнее, недель. Да, и газ перестали подавать, и…
По глазам мне резанул свет.
Дверной проем заполнился Уизерсом.
– Опять вы!
Я взорвался.
– У меня брат умер! Умер, понимаете? Мертвее мертвого, черт побери! Моя невестка тронулась, и она не знает, что делать! Это семейное несчастье! Если в вашем чертовом теле хоть одна христианская косточка, то вы поможете мне разгрести эту богомерзкую чертову кучу!
Дорогой Читатель, Уизерс видел только истеричного сумасшедшего, который в нарушение всех запретов куда-то звонил после полуночи. Он ногой отпихнул стул, стоявший у него на дороге. Я крикнул в трубку:
– Жоржетта, слушай меня, я заперт в чертовом сумасшедшем доме, в проклятой дыре, которая называется «Домом Авроры», это в Эде, поняла? «Дом Авроры», Эд, и найди, ради бога, кого-нибудь, кто приехал бы сюда и спас…
Гигантский палец оборвал связь. Ноготь его был неровным и грязным.
