– А когда он должен вернуться?
– Завтра утром.
– Вот как.
«Черт, черт, черт».
– Я в два раза старше Айзека и в три раза уродливее, но Фэй попросила меня сопровождать вас по нашей площадке. Она договорилась об интервью с несколькими людьми, которые, по ее мнению, могут вас заинтересовать.
– Джо, с вашей стороны слишком уж любезно уделять мне такой огромный отрезок своих выходных, – говорит Луиза.
«Знал ли ты, что Сакс был на грани отступничества? Откуда? Разве что у Сакса был „жучок“? Нет, здешние дела выше моего понимания».
– Я одинокий старик, у которого слишком много свободного времени.
– Стало быть, научно-исследовательский институт называется «Курятником», потому что здесь обитают яйцеголовые. – Луиза, улыбаясь, быстро делает запись в блокноте, когда двумя часами позже Джо Нейпир открывает перед ней дверь зала управления. – А как вы называете корпус реактора?
Отзывается жующий резинку инженер:
– «Дом храбрых»{76}.
«Смешно», – говорит выражение лица Джо.
– Это
– Джо говорил вам, как мы называем крыло безопасности?
Инженер ухмыляется, а Луиза трясет головой.
– «Планета обезьян»{77}. – Он поворачивается к Нейпиру. – Познакомь меня со своей гостьей, Джо.
– Карло Бён, Луиза Рей. Луиза – репортер, а Карло – главный инженер. Задержитесь здесь, и вы услышите множество других его имен.
– Позвольте мне показать вам свою маленькую империю, если Джо уступит вас на пять минуток.
Нейпир наблюдает на Луизой, пока Бён объясняет ей, что к чему в этой освещенной флуоресцентными лампами камере, полной панелей и датчиков. Подчиненные проверяют контрольные распечатки, хмурятся над циферблатами, щелкают переключателями на пультах управления. Бён флиртует с ней, перехватывает взгляд Нейпира, когда Луиза поворачивается спиной, и изображает руками груди-арбузы; трезвый Нейпир качает головой. «Как бы стала клохтать над тобой Молли, – думает он. – Затащила бы тебя на обед, перекормила бы и ворковала бы с тобой обо всем, о чем тебе могло бы понадобиться». Он помнит Луизу как не по годам развитую шестилетнюю девочку. «Должно быть, два десятка лет прошло с тех пор, как я видел тебя на последнем сборе Десятого участка. Почему из всех профессий, которыми могла бы увлечься эта говорливая маленькая девочка, она выбрала именно профессию репортера? Почему из всех репортеров, которые могли бы учуять душок, связанный со смертью Сиксмита, стрелка остановилась на дочери Рея? Почему это случилось так незадолго до моей отставки? Кто выдумал такую глупую шутку? Этот город?»
Нейпир готов заплакать.
На закате Фэй Ли быстро и умело обыскивает номер Луизы Рей. Она проверяет бачок в туалете, ищет прорези в матрасе, смотрит под коврами, под откидными досками стола, в мини-баре, в шкафу. Оригинал мог быть ксерокопирован и сведен к четверти своего объема. У Ли есть прирученный администратор, и он доложил ей, что Сакс и Луиза разговаривали до поздней ночи. Этим утром Сакса удалили, но он не идиот, он мог каким-то образом передать ей копию. Она откручивает крышку микрофона и находит под ним любимый передатчик Нейпира, замаскированный под резистор. Ныряет в укромные уголки ее сумки, но не находит никаких печатных материалов, кроме «Дзена и искусства ухода за мотоциклом»{78}. Проглядывает репортерскую записную книжку у нее на столе, но скоропись Луизы почти не поддается расшифровке.
Фэй Ли задумывается, не теряет ли она время. «Теряешь время? В „Мексэксон ойл“ вознаграждение за отчет Сиксмита поднято до ста тысяч долларов. И если они всерьез говорят о ста тысячах, то заговорят всерьез и о миллионе. За дискредитацию всей программы атомной энергетики и похороны ее во младенчестве миллион – это мелочь. Так что продолжай искать».
Телефон звонит четыре раза: предупреждение, что Луиза Рей вошла в холл и вызвала лифт. Ли убеждается, что все на своих местах, выходит и спускается по лестнице. Через десять минут она звонит Луизе из конторы администрации.
– Привет, Луиза, это Фэй. Давно вернулась?
– Успела только по-быстрому ополоснуться.
– Надеюсь, день прошел продуктивно?
– Очень даже. Набрала материала на две или три статьи.
– Потрясающе. Слушай, если у тебя нет других планов, то как насчет того, чтобы пообедать в гольф-клубе? Таких омаров, как на Суоннекке, больше нет нигде в мире.
– Вот так заявочка.
– Я же не прошу верить мне на слово.
В тарелках высоко громоздится ракообразная шрапнель. Луиза и Фэй Ли ополаскивают пальцы в сосудах воды с лимонным запахом, и Ли движением брови велит официанту убрать тарелки.
– Ф-фу, как же я все заляпала. – Луиза бросает салфетку. – Я просто позорю свой класс, Фэй. А тебе следовало бы открыть школу хороших манер для благородных девиц в Швейцарии.
– Большинство в Приморском поселении видят меня иначе. Никто не говорил тебе, какое у меня прозвище? Нет? Мистер Ли.
Луиза не уверена, какой от нее ожидается ответ.
– Может, пояснишь немного?
