– В первую мою неделю на работе поднимаюсь я в буфет и заказываю себе кофе. Тут ко мне подходит один инженер, говорит, что у него проблема механического свойства, и спрашивает, не могу ли я ему помочь. Позади маячат его ухмыляющиеся приятели. Я говорю: «Не уверена». А этот: «Да чего там, ты справишься». Оказывается, ему нужно, чтобы я смазала ему болт, ослабив тем самым давление в гайках.
– Сколько же лет было тому инженеру? Тринадцать?
– Сорок, женат, двое детей. Так вот, его приятели фыркают от смеха. Что бы ты сделала? Срезала бы какой-нибудь остротой, дала бы понять, что ты вне себя? Отвесила бы пощечину, чтобы заслужить прозвище истерички? Кроме того, такие мерзавцы обожают, когда им дают пощечины. Ничего бы не сделала? Чтобы каждый мужик на острове мог безнаказанно приставать к тебе с таким дерьмом?
– А если подать официальную жалобу?
– Выходит, что, как только запахнет жареным, женщины бегут ябедничать к старшим, опять-таки мужикам?
– Так как же ты поступила?
– Добилась, чтобы его перевели на нашу станцию в Канзасе. Посреди пустыни, посреди января. Жаль его жену, но она сама за такого вышла. Это стало известно, и меня окрестили мистером Ли. Настоящая женщина не обошлась бы с беднягой так жестоко, нет, настоящая женщина восприняла бы его шутку как комплимент. – Фэй Ли разглаживает складки на скатерти. – Ты на своей работе сталкиваешься с подобной чушью?
Луиза думает о Нуссбауме и о Джейксе.
– Постоянно.
– Может быть, наши дочери будут жить в освобожденном мире, но нам об этом надо забыть. Нам, Луиза, надо помогать самим себе. Мужчины за нас этого не сделают.
Журналистка чувствует, что тема сменилась.
Фэй Ли наклоняется ближе.
– Надеюсь, ты будешь считать меня своим человеком на Суоннекке.
Луиза осторожно делает шаг навстречу.
– Журналистам, Фэй, нужны свои люди, так что обязательно буду иметь это в виду. Но только должна тебя предупредить. «Подзорная труба» не располагает средствами, чтобы выплачивать то вознаграждение, на которое ты, возможно…
– Мужчины изобрели деньги. Мы, женщины, изобрели взаимовыручку.
«Мудрец, – думает Луиза, – тот, кто отличает ловушку от возможности».
– Я не уверена… как неопытная журналистка может «выручить» женщину твоего положения? А, Фэй?
– Не стоит себя недооценивать. Дружественные журналисты могут быть ценными союзниками. Если придет время, когда тебе захочется обсудить что-нибудь более существенное, нежели сколько французских деликатесов потребляют
Фэй Ли щелкает пальцами, и столик с десертом уже катится в их сторону.
– Так, теперь дынно-лимонный шербет, очень низкокалорийный, очищает нёбо, идеально перед кофе. В этом ты мне доверяешь?
Преображение столь полное, что Луиза едва ли не сомневается, слышала ли она секунду назад то, что секунду назад слышала.
– В этом я тебе доверяю.
– Рада, что мы понимаем друг друга.
Луиза задумывается: «Какой уровень обмана допустим в журналистике?» Она помнит, что как-то раз в больничном саду ответил на это ее отец: «Приходилось ли мне лгать, чтобы добывать свои репортажи? Да я готов был каждый день еще до завтрака сплетать наглые небылицы в десяток миль высотой, если это хотя бы на дюйм приближало меня к правде».
Телефонный звонок разметает сновидения Луизы, и она приземляется в залитой лунным светом комнате. Хватает лампу, будильник и, наконец, трубку. Какое-то мгновение она не может вспомнить, как ее зовут и в какой она лежит постели.
– Луиза? – приходит ей на помощь голос из черной пучины.
– Да, Луиза Рей.
– Луиза, это я, Айзек, Айзек Сакс, звоню издалека.
– Айзек! Где ты? Который час? Почему…
– Тише, тише, прости, что разбудил тебя, и прости, что вчера ни свет ни заря позволил себя утащить. Слушай, я в Филадельфии. Здесь полвосьмого, в Калифорнии тоже скоро рассветет. Луиза, ты слышишь? Связь не разорвалась?
«Он боится».
– Да, Айзек, я слушаю.
– Прежде чем покинуть Суоннекке, я передал Гарсии подарок для тебя, так,
«Боже мой, да о чем таком он говорит?»
– Слышишь меня, Луиза? У Гарсии для тебя подарок.
Более бодрая часть сознания Луизы напрягается изо всех сил. «Айзек Сакс оставил отчет Сиксмита в твоем „фольксвагене“. Ты говорила, что багажник не запирается. Он полагает, что нас прослушивают».
– Очень мило с твоей стороны, Айзек. Надеюсь, он не обошелся тебе слишком дорого.
– Не дороже, чем должен был. Прости, что потревожил твой сон.
– Удачного тебе полета, и до встречи. Может быть, пообедаем?
– С удовольствием. Ладно, пора на самолет.
– Удачного полета. – Луиза кладет трубку.
«Уехать позже, как ни в чем не бывало? Или убраться отсюда прямо сейчас?»
