Милла не знала сколько Тру лет; ему могло быть где-то между тридцати пятью и сорока пятью. Его лицо было темное от загара и обветренное от долгих часов проведенных под солнцем западного Техаса, тело Тру было все еще подтянутым и крепким. Он был высоким, около шести футов и трех или четырех дюймов (прим.1,94м.), и обладал животным магнетизмом, непроизвольно притягивая внимание женщин. Иногда он назначал свидания на этих мероприятиях, но также часто приходил один. Мила предположила, что с тех пор, как мисс Август висела у него на рукаве, это было его первое холостяцкое появление.
- Это трудная жизнь, Милла. Не остается времени для себя.
Прием для сбора средств этим вечером проводился в спортзале местной средней школы. Обычно «Искатели» не устраивали официальных вечеринок, но иногда Милле доводилось бывать и на более роскошных приемах. Она купила одно подходящее вечернее платье, это означало, что оно стоило кучу денег, но она и не собиралась покупать больше, чем одно. У неё также имелось несколько отличных платьев для коктейля, и сегодня, чтобы взбодрится и продержаться, когда она валилась от усталости, Милла надела любимое. Голубое платье цвета льда оживило цвет её лица, а туфли, которые шли к платью, были достаточно удобны, чтобы не испытывать мучений к концу вечера.
Женщина, сидевшая по другую сторону от Тру, наклонилась поближе к нему.
- Какой именно…?
Он направился к своей машине, а Милла смотрела ему вслед.
- Пока. Я узнаю все что смогу, о том Диасе которого ты ищешь, и вернусь к тебе. А тем временем, будь осторожна.
_________________________________________
- Ты что-то знаешь о нём, не так ли? О Диасе?
- Даже если бы и двадцать, мне все равно.
- Потому что многие не едят красного мяса.
В пол одиннадцатого, когда доклад был сделан, слова благодарности произнесены, руки пожаты, Милла устало забралась в свой автомобиль. Когда она уже собиралась захлопнуть дверцу, Тру окликнул её по имени и широким шагом направился к ней.
1) – курица, приготовленная заранее и разогретая перед подачей на стол.
- Спасибо, - скорчив гримасу, ответила Милла, - теперь я знаю, что зря старалась.
Из-за усталости её голос прозвучал более резко, чем ей хотелось. Слова Тру слишком напоминали слова брата, Роса, который сказал, что пришло время оставить все в прошлом и продолжать её жизнь, так будто Джастин погиб, и жить с этим, так будто любовь от этого закончится.
- Я ношу эти специи повсюду, вот уже несколько лет. – признался Тру. – Это спасло мне жизнь.
- Поужинаешь со мной завтра вечером? – спросил он без вступления, или предварительного флирта, за что Милла была очень благодарна, поскольку так устала, что не думала, что смогла бы сейчас вести даже простую словесную игру.
- Я ведь не сказал, что ты выглядишь плохо. Я сказал, что ты выглядишь усталой.
Несколько секунд он молчал.
- Нет, это правда. Ничто на этой земле не значит для меня так много, как поиски сына, и я не хочу делать ничего, что могло бы помешать этому.
И следуя по этому пути, она может погибнуть.
Открыв одну из тяжелых двойных дверей, ведущих в спортзал, Милла ступила в блаженную прохладу. Круглые столы, каждый из которых был рассчитан на восемь-десять человек, были расставлены по спортзалу, пол которого был покрыт зеленым кровельным картоном, во избежание царапин и вмятин. На столах - белые скатерти, столовые приборы с салфетками ровно разложены, а в центре каждого стола стояли свежие цветы. В конце комнаты, на временном помосте, размещался длинный стол и трибуна оратора. Милла будет сидеть там, вместе с организаторами вечера, мэром, и представителями высшего общества Эль-Пасо, которые старались помочь в их деле.
Улыбаясь, заговаривая со знакомыми, Милла начала продвигаться в сторону помоста. Она была уже на полпути, когда чья-то крепкая, теплая рука сомкнулась вокруг её локтя, заставляя остановиться, затем сразу же отпустила. Милла повернулась и улыбнулась, встретившись с пристальным взглядом темных глаз Тру Галлахера.
- Диас? – переспросил он, - Это довольно распространенная фамилия. Я знаю около пятидесяти-шестидесяти человек с такой фамилией.
Потому что она подозревает, что он был тем негодяем, который похитил её ребенка. Милла воздержалась от замечания, прибегнув к собственному стакану с водой.
