Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, полностью выведенная из равновесия всего одним словом. Из всей тирады он выбрал одну деталь, которая не согласовывалась с остальными. С того момента как к ней вернулось сознание в хирургическом отделении той небольшой клиники, вся её жизнь, была сконцентрирована на поисках Джастина. Она не позволяла себе отвлекаться. Стиснув зубы, Милла сосредоточилась на выздоровлении, почти полностью оставив в стороне свою жизнь, потому что не было ничего более важного, чем её сын. Она не думала о том, что сделали с её телом. До этого всплеска она не понимала, насколько разъяренной была из-за причиненной ей боли.
Милла отвернулась, смотря без всякого выражения в ветровое стекло.
- Разве ты не хочешь его смерти? - Диас спросил таким тоном, будто интересовался, не хочет ли она заказать жаркое - непринужденным, безжизненным, устало отдаленным тоном.
Милла надавила на тормоз и включила правый сигнал, одновременно втиснувшись в правый переулок, затем подъехала к краю дороги. Проревел автомобильный клаксон, но она не винила возмущенного водителя, и даже не оглянулась. Диас отстегнул ремень безопасности и ушел без прощальных слов или хотя-бы намека на то, когда он появится снова. Милла проследила за ним взглядом, наблюдая за его кошачьей грацией, будто его ноги слегка пружинили. Он исчез позади сервисного грузовика, и больше не появлялся. Тем не менее, она ждала, но каким то образом Диас использовал сервисный грузовик, дорожную разметку, и другие транспортные средства для прикрытия, потому что больше она его не видела. Или это, или он спустился в люк. Или скользнул под сервисный грузовик и зацепился за шасси. Или …
В Хуаресе был серийный убийца, Милла знала это по многочисленным статьям в газете. ФБР работало с мексиканскими властями — сначала, когда их попросили помочь с расследованием — и подвели итог, что все убийства были единичными. Если так, много молодых женщин пропало без вести и появилось мертвыми с 1993 года. Несколько криминологов согласились: это не был серийный убийца, скорее всего серийных убийц было двое, возможно больше. Хуарес был богат отбросами.
- Да. Так что делай то, что я говорю, и держись подальше от Мексики сейчас. Позволь мне разобраться с этим.
- Ты была одна в Гуаделупе.
Работа Диаса заключалась в том, чтобы найти, кто стоит за всем этим. Не исполнителей, марионеток как Павин — а он был далеко не единственным — которые занимались похищениями. Должно быть место, где у жертв извлекают органы, охлаждают их, и откуда они незамедлительно передаются заказчику, но Диас пока не смог определить его местонахождение. Он мог ошибаться: удалить орган можно везде. Что нужно кроме резака и нескольких холодильников, полных льда? Но кто бы ни делал это, для того чтобы удалить орган нужно иметь специальное обучение, чтобы не повредить их. Может не человек с докторской степенью, но, по крайней мере, знакомый с основами хирургии или патанатомии. Про себя Диас дал этой неизвестной персоне кличку «Доктор». Он считал, что все организовано предельно просто. Доктор мог бы быть главой банды: кому проще всего узнать о списках пересадки, кто ближе всего знаком с этим кругом общения, и у кого было достаточно денег, чтобы конфиденциально «позаботиться» о нужном органе?
Она выехала на дорогу и сконцентрировалась на вождении, не позволяя себе думать о чем-либо сейчас. Тишина угнетала, но она позволяла ей замедлять время, растягивая минуты. Временами, даже неловкая тишина была лучше слов.
- Мой Бог.
– Твой выбор. Пока он не трахает мне мозги, я оставлю его в покое.
- Да, возможно, - пробормотал Диас. – Я выйду здесь.
- Я настолько осторожна насколько это возможно,- сказала она ему. - Я знаю предел своих сил.
- Я говорила, что меня ранили, - ответила она. - Я потеряла почку.
Печень? Почки? Легкие?
Милла не была скромницей, но ей стало неловко из-за того, что он использовал слово "трахаться". Для нее, прежде всего это слово носило сексуальный характер, независимо от того, использовалось оно как прилагательное, наречие, междометие, или восклицание. Ее деловые отношения с Диасом были уже достаточно рискованны; она не хотела ничего сексуального, даже разговоров, чтобы сделать их отношения более напряженными. Странно, как Оливия могла использовать это слово и быть забавной. Услышав его от Диаса, Милла поежилась.
С этим не поспоришь. Она не знала, что Диас был там, пока он не очутился на ней. Кроме того, он не предлагал ей сделать что-нибудь, чего бы она уже не делала.
Он не верил в совпадения. Это было бы слишком просто.
- Он был на другой стороне кладбища. Он понятия не имел, что я был там. Я мог сломать тебе шею, и он ничего бы не сделал.
Живот Миллы скрутило в приступе тошноты.
