Шли трое Асов с Идавёлль-равнины,Где был совет Богов, челом преясныИ голосами радостны, грехаНе зная бремени, ни кривостройства мира.Всё было ясью солнца и луныДобротнокованых, златых дерев с златымиПлодами стен внутри златых. ЯвилисьВ Град средний, что был создан для людей,Ещё не созданных, и Временем лелеем.Вкруг светлых лиц божественных струилНов воздух, из-под дивных стоп вставалаНова трава и дикий лук, нетроганИ яр от Сока первой той весны…Пришли на брег, где буруны солёныНа новые пески бросались с рыкомЕщё не слыханным, и столь же был невиданИх пенный гребень, ведь людей сознаньеИм не дало ещё имён, сравнений;Вечно-изменчивые, новые, валыВздымались по себе и упадали,И времени, что в их чреде открытоСознанию, не ведали они.Те Асы были Бора сыновья,Что великана И́мира сразилиИ сделали из плоти его – сушу,Из крови – море, из костей же – горы,А из волос косматых – дики чащи,Из мозга – облака. Те трое былиСам Один-Всеотец, и брат его,Блистающий Проворный Конунг Хёнир,И третий, Очага Бог Жаркий, Локи,Чей огнь, согревши поначалу мир,Пустился впляс из очага и домаИ, безгранично жадный, мир желалИ небеса развеять тонким пеплом.Два дерева бесчувственных лежалиНа влажном бреге мира, на краюПрилива, гла́жимы водою, тоВолной подкрадчивою приподняты,То опускаясь не своим движеньем.С корнями вывернуты, груботелы,Ясень и ива, гордости зелёнойЛишённые, как будто неживые,Таили в сердцевине кольц древесныхПокамест нерожденно шевеленье(Извечны эти кольца пробудилаДлань времени, к ним властно протянувшись,Когда бурлили воды в новой суше).В лазури полыхала Дева Солнца,Лишь дважды путь проехав колесничный,Что с той поры свершает денно, нощно жОстыть Земле давая в сонных тучах, —И с верного пути не совлечётся,Пока Пожар всё не пожрёт последний.В её лучах свою почуял силуОтец Богов и молвил: оживить лиСии деревья? – и ему в ответВ стволах растительная сила встрепенулась.Хёнир Блистающий сказал: когда б ониУмели двигаться, и осязать, и слышать,И видеть, то ушам, глазам предстали бОсмысленными струи света. ЖизньюСвоей плоды в саду б их жизнь питали.Весь дивный мир любим бы стал и познан,В их жизнях длился б жизнью бесконечной,И, вняв его красотам, их воспели бОни, тогда б стал этот мир прекрасенВпервой, таким увиден. Тёмный ЛокиСказал, Бог скрытнопламенный: я кровьДарую им, чтоб был их облик ярким,Чтоб в них явилось страстное движенье,Влекущее друг к дружке их, железоТак тянется к магниту. Кровь даю —Тепло людское, искр живых потоки,Текущие от пламенных сердец,Божественно умеющих друг с другом,Пока целы, беседовать, но всё жеДо всех времён скончания, распадуИ тленью обречённых, ибо этиСозданья будут смертны.И вот смеющиеся Боги, сим деяньемДовольны, из бесчувственных бревнинМужчину с женщиной соделали и далиПо их древесному происхожденьюИм имя Ясень с Ивой. Душу ОдинВдохнул в них; Хёнир дал им разуменьеИ чувства, силу двигаться, стоять;И напоследок тёмно-жаркий ЛокиОплёл густой их сетью кровеносной,И искру жаркую воздул в них, как кузнец,Мехами огнь тревожащий. И, с остройГорячей болью превращенья, жизньПронзила их, деревьев прежних мирных,Промчалась в новых жилах с ликованьем,Взгремела в свежесозданном мозгу,В его желудочках, в извилистых ушейИ носа полостях, и наконец глазаИх новые в мир новый отворила.Вначале светом люди первые те былиУдивлены, тем первым светом влажнымПервейших дней, что омывал сияньемСеребряным и золотым песок, и в мореВлил злато жидкое, и каждый гребешокПосеребрил в его движеньи лёгком.Что прежде жило лепетом живицы,Умело понимать лишь воздух зыбкий,Тьму или свет вокруг коры огрублойИль нежной кожицы, целуемой тепломИль холодом, – теперь глаза имело:В них света неразличные потокиЛучились, изгибались и волнились,Всё обливая ярью золотоюИ радужной, никак не иссякаяМерцанием пятнистым и подвижным.Узревши сразу больше, но и меньшеВозможного, они затем узрелиИ собственную форму, ту, что БогиИм дали в хитроумности искусной:Белела кожа с синими тенямиИ синими ж прожилками; желтело,Смуглелось, розовелось что-то; былоЖемчужно-яркое, нетронутое, в ходНе пущенное и вбирающее яркий воздух.Четыре глаза их, слегка сощурясьПеред пылавшим Ликом Девы Солнца,Себя напротив меньшее сияньеДруг дружки глаз узрели, под уборомВолос блестящих локонов златых.Мужчины первого сверкнули голубыеКак сталь глаза, и огонёк ответныйВ лазоревых глазах у Ивы вспыхнул,И мигом кровь пунцовая, дар Локи,Им в лица жарко прыгнула. Тут ЯсеньУвидел, что ему подобна Ива,Но всё ж другая; а она, увидев,Как Ясеня лицо ей улыбалось,Своё лицо в его уразумела, —И так они, уставясь друг на дружку,Всё улыбались, и с улыбкой БогиВзирали, как созданья их прекрасны,Начавши век с признанья и приязни.Ясень на брег пустынный наступилИ тронул руку Ивы, та егоСхватила крепко руку. Бессловесны,Пошли они вдоль голоса морского,Что грозно пел в их внемлющие уши.За ними, первая на ровном на песке,Легла следов темнеющих цепочка,Солёной наполняясь скоро влагой,То в мире первый отпечаток жизниИ времени, любови и надеждыСкудельной – исчезающий уже…Рандольф Генри Падуб.Рагнарёк, или Гибель богов.Книга II, строфы 1 и след.
