<p><strong>Вступление</strong></p>Кто фея Мелюзина такова?Гласит молва, что ночью воздух чёрныйВкруг укреплений замковых забьётсяПод крыльями червицы, чей упругийХвост кожистою плетью рассечётНа части небо, в клубы тьму сбивая,И яростно взовьётся вновь и вновьНа волнах ветра вопль утраты, болиИ, ветра стоном отозвавшись, смолкнет.Молва гласит, что к графам ЛузиньянВ их смертный час является созданье,В ком есть змея, и королева есть,Под траурной вуалью и в короне,И вместе с графом знаменье творит,С Царём Небесным мир обресть желая,Но прочь бежит при Имени Его,Навек от Благодати отреченна.Старуха-няня молвит: в замке томСпят мальчики невинные, обнявшиВо сне друг друга, не пуская холодВ свои сердца; и полночью глухоюРука вдруг тихо полог развлечётИ груди к ним тяжёлые придвинет.И в странном, сладком сне они сосут,Но с молоком слеза к ним в рот точится.И сладкое, солёное питьёТепло и вместе грусть рождает в сердце.Они боятся и желают вновьСей сон узреть и сильными взрастают.Как мал, как безопасен наш мирок,Но за его окном летает Тайна;Она то пропоёт в стенаньи ветра,То промелькнёт в движеньи водокрутаИль о себе напомнит, как рукаРебёнка, что волчок вращает смело.На каменной стене – её зубовНезримых след. В лесу она змеится,Объединяя смерть корней с рожденьем,В одно тканьё сплетая ствол и ветвь,Узор из листьев пёстрых вышивая,Что краше, чем всё ближе их кончина.Неведомые Силы – в жизни нашей.Меж льдов сочится молоко китовье.От глаз к глазам текут флюиды те же,Что полюса связуют; нас друг с другомСближает магнетизм и с Небесами.Цветок моллюска бегает на ножке.Намытые волною, слой за слоемДиковинные вырастают дюны,Из панцирей рачковых, из песчинок —Вот динозавр, вот мамонт, вот опятьОни в летучий прах волной разбиты…. . . . . . . . . . . . . . . . . .Старинный сочинитель Жан д’Арас,Нам в поученье и к Господней славе,Так сообщает: «Во псалме ДавидаСуд Божий назван бездною великой.Поистине, ни стенок и ни днаТа бездна не имеет, в ней вертитсяДуша, не находя себе опоры,И разум наш, постичь того не в силах,Объемлется туманом». Сей монахСмиренно заключает, что не должноНам разум применять, где тот бессилен.Разумный человек – д’Арас так пишет —Пусть в Аристотеля слова поверит,Что мир содержит зримых и незримыхСозданий; говорит Апостол Павел,Что первые незримые созданья —Свидетели всесилия Творцова —Умам, пытливым даже, недоступны,Лишь в книгах мудрецов порой открытыИх проявленья тем, кто знанья жаждет.Есть в воздухе, отважный молвит мних,Созданья, существа, что нам невнятны,Но всемогущи в мире их подвижном,Порой пересекающие путьЗемной людей; то Фейри или Фаты,О коих Парацельс сказал, что былиОни когда-то Ангелы, теперь же,Не прокляты и не благословенны,Меж грешною землёй и золотымиНебесными вратами, что закрытыДля них, обречены они скитанью,Не слуги зла, но воздуха лишь духи.Закон Господний землю пронизал,Как ось, что обладает этим ШаромПо воле Божьей, или (коль сменитьМетафору) Закон – как сеть, что держитЗемное вещество от исторженьяВовне, куда и ум ступить не может,Где в пустоте Отчаянье и УжасЛишь грезятся. Но кто ж тогда мечтойСмущает нас, кто волю ослабляетИ заглянуть велит в миры иные?Не сёстры ль Страха, изгнанные Богом,Из воздуха проникли в сновиденья?Чины выходят Ангелов из Врат,В серебряных и золотых уборах:Сиянья, Силы, Власти и Престолы, —Они, мечты проворней, суть орудьяЕго Закона, Милости Его.Но кто ж тогда, непрям в своих скитаньях,В мгновенье ока собственным капризомТо взмоет вверх по лестнице воздушной,То в сладострастном ужасе опятьВ расселину нырнёт меж тучей грознойИ облаком пресветлым? Кто же те,Чьи слишком мягки руки, чтобы цепьюЗакона укрощать моря и земли,Огонь и лёд, и плоть, и кровь, и время?Когда Амур с Психеею возлёг,Завистницы сказали: ей супругомЧудовищного змея день явил бы.Объятая соблазном любопытства,Зажгла она свечу, и капнул воскНа чресла его дивные, и в гневеОн жгучем поднялся от сна и скрылся.Но дайте Силе женщиною стать,И Сила пострадает. Все мужчиныВзор прячут от Горгоны змеевласой!Кто шесть собачьих глав оплачет Скиллы,Прекрасна и таинственна, как ночь,Была Гекаты дочь, любима богомМорским, и что ж – теперь одна, в пещере,Терзает мореходов и стенает…Кто Гидру пожалеет убиенну?Или сирену, что поёт столь сладко,Но в воске уши скроют мореходы,И незнакомо им её страданьеО том, что в песне страсть её жива лишь,А поцелуем смертного погубит…Крылатою, как ветер, Сфинкс была,Что телом лев, лицом и грудью – дева,И на горе пред Фивами смеялась,Искусную загадку задаваяГлупцам, не знавшим, что от Тайны ключТак прост – то Человек, нагой и бренный.Когда ж себя назвал Эдип в отгадку,Он стал своей допытчицы сильнее,И в пропасти нашла она погибель,Из властелинши ставши жертвой Рока.Кто ж фея Мелюзина такова?Кто родичи её – Эхидны ль детиЧешуйчатые, злые, – иль созданьяДобрее, что витают в свете сна,Прелестные, как Тайна; то дриады,Иль Дамы Белые, чей вид изменчив,Подобные улыбкам облаков,Сулящие дары; небес и моряПредивные чудовища влекутсяНа зов людской тоски, не чинят бедИ тают в свете трезвом, им погибельСамим сулит влеченье к нашим стенам,К мерцанью очага и к нашим душам…Осмелюсь ли начать я мой рассказ?Затрону ль волшебство и рок в сей песне,В небезопасный, теневой пределПомчась? О Мнемосина-титанида,Дочь Геи и Урана, муз всех матерь,Чьё обиталище – не светлый храм,А запертая черепа пещера,Мне помоги! – О Память, что связуешьМоё столь современное сознаньеС сознанием тех дней далёких, древних,Когда ещё дремали все ИстокиЛюдского рода и когда созданийНевидимых и видимых явленьеНе совершилось, – О Источник речи,Дай мудрый мне язык и поведенье,Чтоб, от камина отлетев во тьму —Тьму внешнюю, суметь благополучноВернуться в христианское жилище!..
