Со смутной неуверенностью входили они в тот вечер в «Белый олень». Впервые они совершали «выход в свет» как
В ресторане их ожидали: Эван Макинтайр, в костюме цвета маренго и золотистой рубашке, Вэл, в элегантном кремовом костюме, сизой шёлковой блузке, и третий, в твидовом пиджаке, с курчавым венчиком волос вокруг лысины. Эван его отрекомендовал: «Тоби Бинг. Мы с ним совладельцы одного замечательного жеребца, Тоби владеет левой задней, а я левой передней ногой. А вообще-то, он поверенный».
– Поверенный сэра Джорджа! – сразу вспомнила Мод.
– Но Тоби здесь не поэтому. Или не совсем поэтому.
Роланд в изумлении взирал на новую Вэл, излучавшую блеск, сияние. Просто впечатление от дорогой, прекрасно пошитой одежды? Нет, тут что-то ещё, дело не только в тряпках. Ну конечно, на всём её облике – безошибочно узнаваемый отпечаток довольства, отсвет плотского счастья! И причёска у неё новая – короткая, стильная; она встряхивает головой – волосы красиво, резко взмётываются и опять ложатся прилежно. Переливчатый сизый шёлк, приглушённость тонов, подплечники, накрашенные губы… Тонкие чулки, туфли на каблуке… Во всём женственность, гармония.
– У тебя счастливый вид, Вэл, – невольно вырвалось у Роланда.
– Решила, хватит мне быть горемыкой.
– Я тебя искал. Звонил, звонил. Хотел узнать, как у тебя дела.
– Напрасно волновался. Я подумала, если ты можешь исчезнуть, чем я хуже? Взяла и тоже исчезла.
– Что ж, я рад.
– Я выхожу замуж за Эвана.
– Я и говорю, я рад.
– Надеюсь, хоть капельку обидно?
– Конечно. Но ты сногсшибательно…
– А сам, счастлив?
– В чём-то да. А вообще сплошные трудности, путаница.
– За квартиру заплачено по первую неделю октября. То бишь по эту неделю.
– Я не про деньги. Я про жизнь.
– Сейчас Эван расскажет про письма вашей парочки. Вот уж где путаница так путаница!
Расположились в уютном углу большой ресторанной залы – стены отделаны деревом, светильники хрустальные в форме канделябров. Стол с тугой розовой скатертью и такими же накрахмаленными розовыми салфетками. Посредине стола букет из осенних цветов: розовые с проседью астры, лиловатые хризантемы, несколько фрезий. Под заказанное Эваном шампанское приступили к ужину, состоявшему из копчёной сёмги, фазана с охотничьим гарниром и хлебным соусом, сыра стилтон и лимонного суфле. Фазан показался Роланду жестковатым; соус напомнил о рождественском ужине, что готовила в детстве мать. Беседа за столом началась с разговора о погоде, какой имеют обыкновение заводить только англичане; покуда шёл этот разговор, среди присутствующих, тоже чисто по-английски, пролетали маленькие чувственные вихри. Роланд видел: Вэл изучает его спутницу и быстро выносит вердикт – красивая, холодная особа; а Мод тем временем оценивает Вэл и заодно его самого по отношению к Вэл и делает какой-то сложный вывод, но какой – ему не понять. Он чувствовал, что весёлая, непринуждённая сердечность Эвана не оставляет обеих женщин равнодушными. Эван смешит всех какой-то шуткой – Вэл смеётся и светится от гордости за него, Мод улыбается, немного застенчиво, но по-настоящему. Подали хорошее бургундское, ещё больше располагавшее к веселью. Выяснилось, что у Мод и Тоби Бинга есть общие друзья детства. С Эваном Мод стала говорить об охоте. Роланд приютился где-то на окраине общего разговора, чувствуя себя посторонним наблюдателем. Он поинтересовался у Тоби Бинга, как здоровье Джоан Бейли, и узнал, что леди Бейли довольно долго была в больнице, но теперь снова дома.
– Мортимер Собрайл внушил сэру Джорджу, что если покупателем переписки будет он, то выручки хватит и на ремонт Сил-Корта, и на самое современное кресло-коляску.
– Что ж, – сказал Роланд, – пусть хоть кому-то будет польза.
– Кому именно? – переспросил Эван, внимательно посмотрев на него через стол. – Как раз об этом я и хотел с вами поговорить. – Он повернулся к Мод. – Кому принадлежат авторские права на стихи и сказки Ла Мотт?
– Нам, – ответила Мод. – Моей семье. Да, именно так. Все оригиналы переданы на хранение в Информационный центр факультета женской культуры в Линкольне. Где я сама работаю. Сейчас перечислю, что у нас там есть: рукописи «Мелюзины», «Города Ис», две рукописные книги сказок и большое количество листков разрозненных стихов. С письмами у нас небогато. Дневник Бланш Перстчетт мы приобрели на распродаже «Сотби» – приобрели почти тайком, чтоб не переплачивать. Исследования женской культуры пока плохо финансируются. После того как наследие Ла Мотт будет опубликовано, срок наших авторских прав истечёт через пятьдесят лет, как обычно.
