Результаты казней и акций устрашения на добрые сутки вогнали весь Красноярск в шок. Испугались все. В том числе и честные люди, всегда ожидающие от жизни неожиданных подлостей и осложнений. Не все ведь знали или догадывались, что сожженные в своих джипах бизнесмены, повешенные на воротах своих домов полицейские чины или лежащие в гипсе первые красавицы города – это оголтелые преступники, редкие сволочи и самые подлейшие по натуре проститутки.
Но когда сутки прошли, а все улики и суть листовок стали понятны всем обывателям, Красноярск неожиданно резко и активно поднялся и на устранение иных нарушений порядка и правопорядка.
Что, в общем-то, выглядело довольно странно на фоне всемирной паники и приближающегося конца света. Большой Бонза даже обеспокоился такой высокоморальной активностью горожан:
– Экий ты, батенька, добрый да порядочный, – попытался он укорить своего подопечного. – Зачем столько инвалидов на виду у всего народа… э-э…
– Понял, учитель! – тут же преданно отозвался Геннадий. – В следующий раз никого в живых не оставим. А хотите, мы и этих добьем?
– М-да… – скривился наставник, хотя подобная готовность исполнить любой приказ ему сильно импонировала. Да и обращение «учитель», звучащее с искренним восторгом и придыханием, льстило бывшему управителю Москвы. – Я имею в виду, что не надо было это делать настолько громко… Нам лишнее внимание ни к чему…
– Извините, учитель! Исправимся. Хоть сейчас все трупы упрячем на дне Енисея. И тех, кто в гипсе, – тоже.
– Хе-хе! Может, так и следовало поступить… Но я о другом, еще более нежелательном для нас внимании. Своими разборками мы можем привлечь к Красноярску взгляды наших врагов из Москвы…
– Пусть только сунутся! Сразу утопим! Живьем!
– А вот подобная самонадеянность вообще опасна! – Голос Бонзы стал строгим, и начинающий обладатель сразу сник, повинно склонил голову. – Не те у нас силы, чтобы даже на глаза тем монстрам показываться. Схарчат и не заметят.
Геннадий на это лишь смиренно согласился:
– Да, об этом я как-то не подумал.
– Ничего, главное, что ты крови не боишься, – решил наставник чуточку подсластить горечь критики. – И первое крупное испытание прошел на твердые «три с плюсом». Ну и важно, что теперь вокруг нас полный порядок, тишь да блажь, и мы можем спокойно работать над дальнейшим самоусовершенствованием. Продолжим!
Вот тут и была допущена важная, если не сказать критическая, ошибка.
Большой Бонза уже давно не делал малейших различий между людьми разного социального слоя. Ему было все едино, «…что инженеришко с воришкой, что чиновник с докторишкой». Во главу угла ставилась целесообразность или полезность существования индивидуума, входящего в круг интересов. Мешает? Устраняется. В ином случае – запугивается или покупается. И само понятие «повязать кровью» для Георгия не имело принципиальных оттенков. Убил человека, отлично. Силен, бродяга! Убил сотню, да еще и по моему приказу, силен стократно. Лояльность доказана. Склонность к полному послушанию проверена.
Иначе говоря, подчиненный переходит в ранг слепого оружия. Отныне это оружие только и надо, что совершенствовать, усиливать и натаскивать.
Поэтому некоторая осторожность, подозрительность и недоверие были отброшены. Все усилия сконцентрировались на обучении нового обладателя и на его усилении. Геннадий Геннадьевич Сидоров, по всем данным и растущим показателям, обещал значительно обогнать в развитии своих предшественников.
Ричард Кюден, известный иным обладателям как Печенег, оба сообщения для него и Тюрюпова во всемирных сетях отследил. И много над ними думал. Над создавшейся в мире обстановкой – тоже.
Изначально он считал, что появление Тауламп – дело рук Союза обладателей, создавшегося в процессе войны с Большим Бонзой и его приспешниками. Да и появление в Москве представительства братьев по разуму только подтверждало эти выводы.
«Это они ловко придумали, – размышлял Ричард, просматривая ворох мировых новостей. – Пытаются обойти ограничения на лимит власти. Ушлые, стервятники!»
Но время шло, обстановка становилась все катастрофичней, количество жертв росло, и с ними росли сомнения в изначальных выводах. Насколько Печенег понял новичка Загралова и насколько знал ветеранов-полусотников, никто из них для увеличения своей власти на такие жертвы не пошел бы.
А тут и очередной призыв разнесся по миру. Получалось, что Союз не справляется с «серой бедой». Однозначно. Ну и таукитанцы теперь оценивались несколько иначе. Имея на руках сигвигатор и будучи уверенным в многогранности разумной жизни во Вселенной, глупо яростно отрицать сам факт появления на Земле иных, тем более сходных с землянами существ. Инструкция, для расшифровки которой подходил только русский язык, говорила о многом.
И когда таукитанцы установили на Луне отражатель, видимый всем землянам невооруженным взглядом, Печенег окончательно поверил в прибытие братьев по разуму, умеющих телепортироваться хоть к черту на рога. Хотя некоторая беззубость пришельцев и удивляла:
