– А-а-а… Так ты думаешь, что этот крутой поли не иначе как сын того пасечника или племяш какой?
– Точно. Ну так как, выяснишь?
– Всё равно не пойму: зачем?
Загралов тяжко вздохнул, помялся.
– А ты не обидишься, если я не назову тебе причины моего интереса? Пока?
– Хм! Ну, хоть что-то намекни!
– Не получится, Женя… А ещё очень тебя прошу: никому ничего не говори про этого капитана. Ни-ко-му! Понял?
– Во как?! – заинтригованный до глубины души, Кракен потёр лоб и переносицу, словно пытался что-то вспомнить. – А ведь ты недаром это говоришь… Что-то я упустил, значит… Вот хребтом чую: упустил! Да?
– Никому не говори, – повторил Иван, не реагируя на слова друга.
– Хорошо, не буду.
– Тогда по этому вопросу всё… пока. Ручка у тебя есть? Я тебе координаты этого хутора и пасеки запишу.
Кракен молча достал ручку и протянул Ивану. Тот принялся писать на салфетке. Вручив её Евгению вместе с ручкой, произнес:
– Теперь следующее… Но учти: никто, никогда и ни при каких условиях не должен узнать о некоем моем интересе. Идёт?
– Идёт.
– Мне надо расшифровать кусок одного текста. Пробовал – не получается. Без специализированного криптографического компьютера мне не справиться. Есть у тебя выходы на такие? И чтобы никто там не успел считку установить, а потом восстановить мой рабочий файл.
Кракен подумал, доедая салат, взглянул на Ивана:
– Знаю я одного шизанутого историка, у которого есть то, что тебе нужно. Павел Цуканов. Он занимается расшифровкой всяких древних текстов. Могу гарантировать, что за его «железом» не следят. Вся сложность только в том, чтобы он разрешил тебе на его машине поработать. И, как я понимаю, ты не желаешь, чтобы он крутился рядом и заглядывал через плечо.
– Категорически не желаю!
– Ну вот… Придётся покумекать, как нему подъехать и чем мозги запудрить…
– А чем он, кроме своих древних текстов, увлекается?
– Ты не поверишь, но кино любит и собирает автографы актёров и актрис.
– Ура! – воскликнул Иван. – По счастливому совпадению, я теперь совсем не чужой человек для Ольги Карловны Фаншель. И могу привести ее в гости к твоему историку.
Брови Кракена поползли вверх:
– Ну, ты даешь, Грава! Коль так – думаю, проблем с ним не будет.
Друзья ещё сидели в кафе, когда непривычной трелью зазвонил новый телефон Ивана.
– Я уже почти освободилась! Ты где? – прозвучал радостный голосок Ольги.
– На проспекте Мира, заканчиваем плотно закусывать в «Ёлках-Палках»…
– У, а я голодная как тигрица. Но мне ещё надо заскочить…
– Постой, постой, – прервал Ольгу Иван. – У меня к тебе есть просьба, пока ты на студии.
И стал упрашивать актрису воспользоваться своим служебным положением. То есть взять автографы у нескольких коллег, а то и у
– Тебе повезло, – засмеялась девушка. – Тут у меня ещё два мэтра рядом, так что будут тебе автографы. Жди меня минут через сорок пять на углу Мещанской и Лаврского переулка. Мне там надо кое-что забрать у одной частной швеи.
Уже на улице, прощаясь, друг похлопал Ивана по плечу:
– Молодец, что не теряешь вкус к жизни! Такую женщину подцепил! Ну, бывай, созвонимся.
Они обменялись крепким рукопожатием и разошлись.
По пути к месту встречи с Ольгой Загралов зашел в интернет-кафе. Он не хотел создавать файл на своем ноуте и вносить туда зашифрованный текст. Если уж перестраховываться – то по максимуму, и делать это на чужом компьютере.
Двадцать минут сидения в кафе – и вот уже извлечённые из подсознания строчки улеглись в файл, который Загралов перенёс на флэшку.
Посетив домашнее ателье, где актриса забрала платье, они зашли в ресторанчик, и девушка поела. Пыталась и своего возлюбленного накормить, но он ей сумел доказать, что несколько тарелок закусок, съеденных в кафе, насытили его до конца дня. По крайней мере, сейчас ему и кусок в горло не полезет.
Затем отправились домой. И, когда уже вышли из лифта, настроение им попытался испортить один тип. Неприятный на вид индивидуум лет тридцати развязно улыбнулся актрисе:
– Привет, соседушка! – Его щегольские тоненькие усики выглядели нелепо на одутловатом лице. – Всё в классике снимаешься? На наши подмостки не хочешь выйти и поблистать во всей красе?
В этих словах слышался какой-то мерзкий подтекст. Иван уже шагнул вперёд, намереваясь врезать типу по противной морде, но Ольга повисла у него на локте, останавливая, и ответила соседу с надменной, уничтожающей улыбкой:
– Даже если бы я не побрезговала выступить в твоём клубе, там ещё ни разу не было ни одного достойного зрителя. И вообще в загоне для скота бисер не мечут!
