Облака перемен полностью

Карточек было много. Разных банков, некоторые золотые и даже платиновые, они лежали в особом кляссере в верхнем ящике стола. Шура не раз собирался записать пин-коды к некоторым, чтобы она в случае чего могла воспользоваться. Но до дела руки не дошли. Это её совершенно не волновало: деньги на житьё всегда были, и карточка своя у неё тоже была, даже несколько, так что проблем не возникало. Она совершенно не сосредоточивалась на том, знает она коды его карточек или не знает. И что Шура собирается в этой связи сделать, её тоже не интересовало.

А теперь на счетах сущие копейки. Разве что за хлебом сходить.

Через полгода, сказала она, я смогу в установленном законом порядке, но…

Окно кухни смотрело на тёмный парк, слева светился окнами большой дом.

Мы молчали.

Застроят, наверное, парк-то, печально предположила Лена. Всё застраивают.

Может, и застроят, согласился я.

А может, и нет, сказала она.

Из прихожей доносились голоса – преимущественно возгласы прощания.

Мне странно было её утешать – ну, точнее, стоять с ней на кухне и слушать, как она всего этого не ожидала. И как она его любила. И как была уверена, что он её тоже любит.

Что касается последнего, у меня были большие сомнения. Которые я, понятное дело, не пытался высказать, наоборот, тщательно скрывал.

Похоже, ей и правда не с кем было всё это время поделиться – ну, с матерью, конечно, она могла, но ведь с матерью, как бы ни были близки, обо всём не поговоришь.

Она рассказывала всё подряд. И как познакомились, и как начинались их отношения, и как они ссорились, и как мирились, и как он её не понимал, и как она его не понимала, и как она временами его прямо ненавидела, и как им было хорошо, и как она всё бы отдала, чтобы хоть на минуточку это вернулось.

В какой-то момент я помимо воли увидел его её глазами.

Наверное, я даже со стороны заметно помрачнел: взглянув на меня, Лена виновато сказала, что вот она упала мне на уши, а я этого совершенно не заслуживаю. Очень мне надо слушать её жалобы, но спасибо, что всё-таки выслушал. И что она больше не будет, ведь всё равно теперь уж ничего не поделаешь. А слова – они и есть слова, ей, слава богу, и кроме слов есть о чём подумать и чем жить.

Да ну, сказал я, что ты, ничего такого, просто я тоже задумался, вот и всё.

О чём, спросила она, я не ответил, она не настаивала, понятно было, что всё это тоже просто слова.

Не знаю, о чём я там задумался, ни о чём я особенно не задумался. Просто подумал, что ведь и правда такое может быть, и правда похоже, что он её любил… хотя это, конечно, ни в каких отношениях не меняет дела.

Что уж теперь, сказала Лена. Надо о будущем думать.

Ну да, согласился я, конечно. У тебя Сонечка растёт, тебе придётся о будущем думать.

Ну да, грустно сказала Лена, о будущем. Жалко, что мы ничего о нём не знаем.

Я хотел возразить, что уж одно-то мы знаем точно: когда-нибудь и оно станет прошлым.

Но промолчал.