Тиражи журнала резко подскочили, что существенно отразилось на его финансовом состоянии. Журнал сказочно богател.
Я же оказался на обложке свежего номера «Mendes veritas» и огромной массы других журналов как самый популярный и скандальный журналист, как светоч справедливости, как символ неприкасаемой истины. Меня стали узнавать на улице, просить автограф или совместную фотографию. Юные журналисты и журналистки безумными ордами ломились в редакцию журнала, чтобы исполнить свою заветную мечту и пожать наконец-таки мне руку и вытрясти из меня все возможные знания. Моя почта надрывно ломилась от благодарных писем, и не было никакой возможности успеть прочесть хоты бы треть. Изо дня в день я получал по-настоящему фантастическое обилие приглашений на различные приемы, рауты и светские вечера, а их хозяева едва ли не устраивали между собой драки за право первыми пожать мою руку.
Но на этом путь моего счастливого успеха не кончался. Когда в один из очередных рабочих дней я пришел в редакцию, Прэко сообщил мне, что одни из тайных учредителей журнала в благодарность за статью, взорвавшую все возможные рейтинги, дарует мне в благодарность огромную квартиру.
По некому дьявольскому совпадению эта квартира оказалась именно той, о которой я мечтал уже несколько лет. Всё что мне оставалось сделать – поставить несколько своих росписей.
На радости я отправился в свое новое жилище, в свое прекрасное убежище, в свой новый эдем. Квартира была воистину огромна, как средневековый замок. Огромные окна открывали просторный вид на могучий город, на который теперь я мог смотреть гордо и свысока. Первые несколько дней я даже терялся в невероятном обилии комнат, словно в лабиринте. Ведь моя новая квартира была единственной на весь громадный этаж.
Наутро покидая ее, я с кропотливым вниманием проверил всё – от забытого прибора, небрежно оставленного включенным, до вентиля газа. Я закрыл три дверных замка, проверил их и отправился на работу.
– Вот же приятно смотреть, как человек работает и нарабатывает на то, что его, в конечном счете, убивает.
Вздрогнув, я резко обернулся.
– Прэко… – сердито буркнул я. – Черт бы тебя побрал. Откуда эта дурная манера подкрадываться?
Людвиг Прэко глухо засмеялся, сверкая отполированными зубами, бросил мне папку на стол.
– Это – что? – с интересом спросил я, открывая.
– Дельце как раз по тебе, – усмехнулся он, проскрипев крысиным голосом.
– Излагай.
– Дельце касается – Магнуса Стофеля.
Я быстро закрыл папку и порывисто развернулся в кресле, уставившись на язвительную усмешку Прэко. И мне казалось, будто он издевается надо мной. За это на него хотелось установить пару крысоловок.
– Ты сдурел? – сказал я, покрутив пальцем у виска. – Ты намерен копать под самого влиятельного и самого закрытого для СМИ человека в мире? Он же финансист высшего эшелона! Все знают о его возможностях, но о нем не известно ровным счетом – ничего! В жизни не поверю, что в этой папке есть хоть что-то, что можно доказать фактами. И уж тем более я не верю, что Магнус Стофель не сможет развеять эти факты в пыль и тухлую фантазию нашего разлива! Чушь собачья!
– А когда это тебя волновало наличие доказательств? – спокойно и ровно проговорил Прэко. – Это, во-первых. А во-вторых, я не собираюсь под него копать. Этим займешься ты. У меня нет такого дьявольского таланта обличать больших людей.
И вновь эта крысиная ухмылка на его редакторском лице.
– Людей, Прэко, – отметил я. – Людей! Магнуса Стофеля едва ли можно назвать человеком, учитывая его влияние. На него было заведено с десяток уголовных дел и ни одно не было выиграно. Он всегда выходил из огня целым – огонь огня не обожжет.
– Если нет, то я тебя пойму, – кивнул Прэко. – Всё равно найдется тот, кто займется этим дельцем. Неужели ты потом намерен жалеть всю оставшуюся жизнь, что отказался от этого дельца? Сможешь с этим жить? Думай.
И уже уходя, он на мгновение задержался в дверях, спросив меня через плечо:
– Да и к тому же не собираешься ли ты довольствоваться той мелочью, которую приобрел?
И ушел, оставив меня наедине с бурей мыслей, бьющихся рикошетом о липкие стены сомнений. Магнус был слишком большой рыбой, чтобы не попытать счастья выудить ее. Я вдруг явственно стал осознавать, что, сумев расправиться с Ван Доллом, я смогу опрокинуть и Магнуса Стофеля.
Я основательно взялся за дело.
Спустя несколько дней, 25 марта, мне позвонили.
– Слушаю, – ответил я.
Женский бархатистый голос:
– Добрый день. Могу я услышать Люция Омена?
– Он весь внимание.
– Вас беспокоит Лилит Ангуис. Я представляю Магнуса Стофеля. Он желает с вами встретиться. Лично.
Меня прошибло потом.
– Магнус Стофель изъявил желание дать вам интервью. Сегодня в шесть вечера. Если, конечно же, вас это не затруднит. Удачи.
Я ворвался в кабинет Прэко и живо рассказал о случившемся.
– Это же замечательно! – Прэко оживленно погладил волосы.
– Как знать… Не думаю, что стоит идти.
Прэко замер, уставившись на меня.