– Ты с ума сошел? – Он проскользнул мне за спину мелкими крысиными шажками и закрыл дверь в кабинет. – Ты думай своей головой прежде, чем говорить, – прошипел он.
Он снял очки и взглянул на меня испуганными глазами.
– Сам Магнус Стофель предлагает тебе дать интервью. Тебе!
Голос Прэко нервно дрожал.
– П-послушай… – сказал он, утирая испарину со лба. – Если тебе плевать на статус журнала, то хоть подумай о себе…
Я с недоумением наблюдал, как его мелко трясет.
– Именно сейчас я и думаю о себе.
– Ты будешь первым человеком, который взял у него интервью. Это самый закрытый в мире человек, окутанный мифами и мистификацией, как Древняя Греция. Магнус Стофель – это неуловимая тень, которую ты можешь схватить за хвост. Такой шанс выпадет один раз в тысячу лет! Это как прикосновение Христа, если тебе угодно.
Я отвернулся от Прэко, чтобы не смотреть на его бегающие черные глазки.
– Это и странно… – задумчиво проговорил я.
– Что странно?
– Почему он вдруг решил открыться для прессы?
Прэко сварливо вздохнул и, дернув меня за плечо, повернул к себе.
– Да какая к черту разница? – говорил он, словно топором рубя. – Разница-то какая? Не важно, зачем он хочет тебя видеть. Пусть даже это игра. Но ты уже заведомо можешь быть к ней готов. Вспомни – когда берешь интервью:
– Это да, но…
Лицо Прэко украсила уродливая улыбка.
– Неужели ты потом намерен жалеть всю оставшуюся жизнь, что отказался от этого дельца? Сможешь с этим жить?
Я не ответил.
– Обязательно сходи на встречу, – сказал Прэко. – И не подведи! Вечером жду отчет…
Мы пожали руки и я отправился в главный офис Магнуса Стофеля.
– Здравствуйте, Люций, – вежливо сказала девушка в приемной. Я узнал ее по голосу.
– Очень приятно с вами познакомиться, Лилит.
– Прошу, – уклончиво сказала она, вставая, и указала на двустворчатую дверь из каменного дуба.
Дверь была испещрена ажурными узорами, являвшими некий сюжет, где человек, облаченный в солнечный свет, с небес простирает некоему рваному ангелу свою руку, которую тот охотно жмет.
– Магнус на деловой встрече в конференц-зале, он скоро подойдет.
Лилит застенчиво улыбнулась, словно смутившись.
– Может, я подожду его здесь? – вкрадчиво спросил я.
– Магнус настоял, чтобы вы подождали именно в кабинете.
Лилит посмотрела на меня слегка огорченным взглядом и открыла дверь, над которой виднелась гравировка на итальянском: «
– Оставь надежду всяк, сюда входящий. Данте Алигьери. «Божественная комедия».
– Он – эстет?
– Он – символист. Кстати, хочу вас предупредить. Не всё то истина, что слетает с его уст.
– В смысле?
– Просто относитесь с осторожностью к его словам. Не более.
И я шагнул в кабинет Магнуса Стофеля.
Всё было строго и скупо: длинный деревянный стол, вместо кресла – резной стул, никаких шкафов и полок, серые стены.
Я взглянул в панорамное окно. Вид открывал экономическое могущество мегаполиса, разросшегося от мутного горизонта. Не знаю, сколько времени прошло, пока я заворожено любовался видом, но Магнус любезно предупредил меня о своем появлении, постучавшись в собственную дверь.
Я обернулся. Мне не верилось, что человек, стоящий передо мной, – Магнус Стофель. Среднего роста, в строгом костюме, но без галстука, и в его внешности – ничего примечательного. Он не мог запомниться с первого взгляда, поскольку вне здания офиса можно обратить на него внимание, лишь только случайно наткнувшись.
Но на всю жизнь мне в память запали его движения – выверенные, строгие, словно хорошо отрепетированные. Жесты, которым хотелось придавать некое определенное значение, сакральный смысл. Он смотрел на меня умными глазами и тонко, едва заметно усмехался уголками губ.
– Магнус Стофель, – представился он хриплым, густым голосом, сделав ко мне шаг, и почтительно протянул руку.
– Люций… – замявшись, начал я, пожав его руку, но он мгновенно, как вспышка молнии, опередил меня, с двузначной улыбкой закончив:
– Омен. Люций Брут Омен. Невероятно хорошее сочетание, не правда ли?
– Не думаю, – холодно ответил я, намереваясь отпустить его руку, однако он задержал меня, и я пояснил:
– В школе надо мной часто посмеивались, называя убийцей Цезаря.
Магнус сдержанно посмеялся и, отпустив мою руку, подошел, слегка прихрамывая, к панорамному окну.