– Верно. Не думайте – это плохая привычка. Особенно для либерала. За это иногда даже убивают. Поэтому просто носите этот пистолет под плащом. Держите его всегда заряженным. И всегда будьте готовы его применить при первой необходимости. Надеюсь, вы меня поняли.
– Хорошо.
Я забрал револьвер и рассмотрел его.
– Не благодаря ли этому свободному ношению оружия ежегодно на цивилизованных улицах погибают тысячи людей? – спросил я, заинтересованный тем, что думает Магнус по этому поводу.
– Сотни, Люций, сотни тысяч. Небольшая цена за возможности. Неужели вы настолько мелочны? И неужели вам никто не объяснил, что важнейший фактор цивилизованности общества – это возможность каждому носить огнестрельное оружия автоматического типа и калибром покрупнее?
– С выходящими из этого последствиями…
– Еще раз повторюсь – никчемная цена человеческой цивилизации. Тем более, надо же оружейным магнатам отдыхать на скромных личных островах нашей симпатичной землицы! У них, правда, одна беда – невозможность навязать свободным демократическим гражданам слишком дорогую взрывчатку, гранатометы и гаубичные установки. На правах самообороны, разумеется. Хотя… это дело времени.
– Ладно. Может быть, это спасет меня от очередного теракта, – язвительно проговорил я.
– Смешно, – холодно ответил Магнус.
– Террористы, по-вашему, это смешно?
– Вы сами-то верите в этот терроризм? Или вы как те люди, которые живут самообманными иллюзиями?
– Интересно… Вы так говорите, будто терроризма вовсе не существует и все те жертвы расстрелов и взрывов – лишь пустой треп журналистов среднего пошива.
– Ну, извините, пожалуйста, если вы не знали, что у нас государственная монополия на теракты в этой замечательной стране. Только нашему государству внутри себя самого и вовне позволено взрывать башни и самолеты с людьми. Когда у мнимой демократии нет врагов – она неосязаема. Ей нужны настоящие, живые враги, которые будут из раза в раз доказывать, что она существует, раз уж с ней так яростно пытаются бороться. Это как с религией – когда люди перестают верит, их нужно соблазнять чудом.
– Вы не боитесь говорить это журналисту, который намерен о вас писать?
– Вот вы действительно голубиная душа, Люций. Неужели вы думаете, что вот в это кто-то поверит? Всё сказанное вполне себе очевидные вещи. Поэтому в них никто не верит. И верить не собирается. Чем очевиднее правда, тем лживее она кажется. А ложь – конструируемое явление, его можно построить гораздо убедительнее истины, сделать его более красивым.
Он задумался.
– Вот я вам приведу пример. Людям нравится верить в Троянскую войну из-за прекрасной Елены. Мол, она была так прекрасна – так прекрасна! – что из-за нее сотни тысяч мужчин воевали целое десятилетие, положив себя на кровавый алтарь жертв истории. И многие смотрят на это с восторгом, потому что поэзии в их умах гораздо больше места, нежели прозе. Война же эта по факту началась из-за какой-то мелочи, из-за какой-то вшивой бабенки, которая за эти десять лет успела набраться кучи морщин, лишнего веса и заработать целлюлит, а, возможно даже, и менопаузу, учитывая довольно быстрое старение людей того периода. Вы только представьте себе, какой бы ее увидел Менелай через эти десять лет. Но все почему-то видят в этой войне поэзию, которая весьма призрачна.
Я засмеялся.
– А что, если Елена действительно была настолько прекрасна?
– Ни одна женщина не стоит тысяч убитых мужчин. Ни один мужчина не стоит тысяч убитых женщин. Ни одни человек не стоит тысяч убитых детей. И пора бы уяснить это вашему пресловутому человечеству, построившему мир, в котором одна идея стоит миллионов загубленных жизней. А идею на трупах не построишь – скользко слишком.
– А если эта идея стоит лучшего будущего?
Он лукаво усмехнулся, глядя на меня прищуренными глазами.
– Знаете, я люблю, когда люди находятся в обоюдном непонимании. Тогда они переходят на понятный друг другу язык. Язык оружия. Ведь сегодня людей гораздо проще поднять на войну, нежели заставить что-то строить. Кто гордится теми строителями, которые строят нам дома? Никто. Зато у нас неподдельная гордость за тех, кто разрушает эти дома. Вот Александр Македонский – человек видный, человек великий. А в чем его величие? А в том, дорогой мой Люций, что он кровавым мечом завоевал полмира забавы ради.
Мы долго молчали.
– Сегодня, – наконец сказал Магнус, – вечером мы отправимся на частную вечеринку в клуб «Pornia» на острове Лимбус. Это будет незабываемый вечер – поверьте мне.
Он поднялся, искоса взглянув на меня:
– Но хочу вас предупредить: на острове нам не удастся пообщаться – я буду нарасхват: знаете ли, деловые партнеры и просто много бесцельного и пустого внимания. Вам придется на продолжительное время остаться одному. С точки зрения надобности пребывания вас там как журналиста – дело совершенно ненужное.
– Как журналист, – твердо заявил я, – думаю, что каждая деталь важна. Главное своевременно ее приметить и не упустить.
– Золотые слова, Люций. Хорошо бы помнить их всю жизнь.
– Убедил? – хитро усмехнулся я.
