Весь путь он покуривал дурно пахнущий табак, выпуская дымчатые кольца в воздух, чем вызвал как моё недовольство, так и недовольство лошадей, которое сопровождалось фырканьем последних. Говорить ему что-либо было бы неделикатно и невежливо с моей стороны, поэтому я лишь промолчала, про себя же надеясь, что волосы и платье не пропахнут сигаретным дымом.
Высокие кованые ограждения из металла чёрного цвета я увидела ещё издалека. Перед воротами стояла небольшая сторожевая будка, в которой сидел привратник.
Повозка остановилась неподалёку от ворот.
— Прибыли, сударыня, — прокашлявшись, каркающим голосом сообщил ямщик.
Я спрыгнула на землю.
От прыжка в ногах поднялась пыль и испачкала нижние, светло-розового цвета юбки, выглядывавшие из-под подола. На мне было надето простенькое розовато-коричневое платье, которое, если быть точней, имело оттенок песчаной розы. Довольно-таки скромное, с длинными рукавами, тёплое, но хорошо пропускающее воздух, оно было куплено за деньги министерства в одном из столичных ателье.
Министерская же бричка, как только я сошла на землю, умчалась прочь.
Здание, обучаться в котором мне предстояло не менее пяти лет, было построено из серовато-коричневого камня и разделено на корпуса. Витражные окна, высоченные башни, пронзающие своими пиками и шпилями небосвод. МагИнститут не менее величественное строение, чем императорский дворец, но такое же загадочное и мрачное, как сам Этенбург.
За воротами я приглядела парк с деревянными скамейками и уходящей вдаль витиеватой дорожкой. Распростёрся и аккуратно стриженый зелёный газон, который вел в сад с беседками, к высокому лабиринту из кустарников и к овальному озеру, на поверхности которого плавали кувшинки белых водяных лилий, а у берега его росли камыши.
Преисполненная оптимизмом, что вообще странно в моей-то ситуации, я приблизилась к сторожевой будке и услышала грубое:
— Имя?!
— Чьё? — недопоняла я.
— Ваше! — прорычал привратник.
— Нора Волженская, — представилась.
Мужичок преклонных лет заглянул в свой лист, затем посмотрел на мои руки, сжимающие конверт из плотной, чуть шероховатой на ощупь бумаги, в котором, как мне было известно, находились документы с моими данными и письмо, адресованное ректору. Конверт надлежало передать лично главе МагИнститута в руки.
— Есть такая, — проворчал он и нахмурил свои кустистые брови. — Проходи!
Ворота распахнулись передо мной, пропуская внутрь. Я шагнула и остановилась, ожидая дальнейших инструкций. Быть может, меня вежливо проводят до ректора или хотя бы укажут путь до его кабинета.
Но нет…
— Вход в здание сама отыщешь, чай не слепошарая! — пробурчал старый пень.
Открыла рот от возмущения. Но потом захлопнула его. И, развернувшись, гордо удалилась.
Я шла, ступая неспешной походкой по широкой дороге, ведущей к главному входу в МагИнститут. Справа от меня, как упоминалось выше, дорога ответвлялась и вела в парк, слева — в сад с его беседками и лабиринтом.
Ведомая любопытством, свернула на газон и прошла к лабиринту. Того, что находилось за передним фасадом здания, я видеть не могла. Но там, могу предположить, расположен задний двор, к которому также есть выход.
Не решаясь заходить в лабиринт, я бы, несомненно, отправилась прямиком в институт, если бы не услышала смешки и издевательское:
— Кто разрешил тебе поднять глаза на хозяина, ничтожная рабыня?!
— Б-бывшего х-хозяина, — последовал затем тихий, заикающийся голос, принадлежавший девушке.
— Парни, я не ослышался или она поправила меня?!
— Кир, накажи девчонку, — ответили ему.
— И накажу, будь уверена, Роза, — судя по всему, говорившийся снова обращался к единственной в лабиринте девушке. — Как ты посмела мне перечить?!
Стараясь не издавать лишних звуков и шума, я зашла внутрь лабиринта и двинулась по направлению к голосам. К счастью, они находились не в самых дебрях лабиринта, я быстро вышла на них и, притаившись, спряталась за кустарником, откуда меня было не видно.
Взору моему предстала такая картина:
Одна девушка, пятившаяся назад, и трое парней, один из которых возвышался перед ней, точно лев над овечкой. Двое других — один черноволосый, у второго волосы были каштанового оттенка — стояли ко мне спиной и курили, от них исходил сильный запах вишнёвых сигарет. Парни не вмешивались, не принимали участия, но и помогать девице из этих двоих никто не собирался.
— Кирилл, прошу, — взмолилась Роза, глядя на него снизу затравленным, зашуганным взглядом лани, — оставь меня в покое! Что я тебе сделала?! — в сердцах вскрикнула она, однако тут же осеклась и замолчала.
— Ты, верно, позабыла, — оскалился парень, — как нужно обращаться к господину? Разве я дал разрешение на то, чтобы называть меня по имени?
