Счастливая и довольная подарком, я направилась в душевую. Повезло — мне вообще не всегда везёт, но в этот раз повезло — душевая оказалась пустой. Окна, что радовало, отсутствовали. Стены и пол из белого кафеля. Освещение приглушённое. Лавки, на которых можно посидеть или сложить вещи. Зеркала, как упоминалось ранее. Точно такие же, как и в нашем мире, кабинки с душем. В общем, разобраться не составило труда.
Горячая вода, о хвала богам, наличествовала! А то я переживала, что малообеспеченных студентов ограничат и в пользовании горячей воды. Блага цивилизации не обошли стороной и Россонтию.
Мне хватило двадцати минут, чтобы принять душ и, разглядев себя, заключить: никаких видимых следов или метки нет. По крайней мере, я не заметила, хотя осматривала себя внимательно. Значит, либо метку уже поставили, но она невидима, как защитный купол вокруг МагИнститута, либо это что-то другое. Например, последствия от встречи с призраками на территории некромантов.
Пока не разберусь, отчего у меня чешется шея, не успокоюсь!
Вернувшись в комнату за несколько минут до начала комендантского часа, я увидела, что соседка уже дрыхнет, как убитая. Спокойно переоделась в длинную ночную рубашку и, грустно вздохнув, подумала о маме. Мне вспомнилось короткое видение, которое меня посетило, когда я потеряла сознание в кабинете Филиппа Дмитриевича.
Закрываю глаза. Спокойное дыхание соседки, точно колыбельная, медленно погружает в объятия морфея. Только вместо сна приходит знакомое серое марево, поглощающее меня с головой в омут пустоты и неизвестности.
«Мама. Первой я увидела её. В лёгкой тунике с длинными рукавами бирюзового оттенка, в чуть рваных джинсах, которые сейчас так модно носить, рубиновые волосы собраны в небрежный пучок. Она стояла на кухне, сосредоточенно глядя в окно своими золотисто-карими глазами, обрамлёнными густыми ресницами. Руки скрещены на груди. Улавливаю запах сигарет, но курит не она.
— Ты должна поговорить с ней, рассказать ей всё, — громкий мужской голос, очень-очень знакомый, доносится из прихожей.
— Она не готова! — безапелляционно произносит мама.
— Она-то готова, — голос звучит совсем близко. — А вот ты — нет!
Обернувшись, я не могу поверить своим глазам! Это же…»
Глава 3
После видения я так и не смогла снова заснуть, ворочаясь на кушетке, которая поскрипывала от каждого моего телодвижения. Но если меня мучала бессонница, то Виринея спала беспробудным сном младенца, причмокивая пухлыми вишнёвыми губами. Одна её нога, выглядывая из-под одеяла, свисала с кровати, руки девушка запрокинула над головой, фиолетовые волосы спутались на лице, словно змейки на голове Медузы Горгоны.
С нетерпением дождавшись окончания комендантского часа, первым делом я посетила комнату для девочек. Вернулась донельзя довольная! Кстати, ночным горшком ни я, ни моя соседка так и не воспользовались. Заправив кровать, приступила к утреннему туалету, чтобы привести себя в божеский вид.
Умыла лицо — в комнате, помимо горшка, имелся небольшой умывальник с тазиком прохладной воды, которую необходимо было предварительно набрать. Почистила зубы жидким зубным порошком — местным аналогом нашей зубной пасты. Волосы, которые, благодаря стараниям Неи, пахли виноградом, персиком, лимоном, облепихой и тмином, заплела в косу, закрепив причёску чёрной атласной лентой вместо резинки.
Ночнушка сменилась формой. Тонкие белые чулки, туфли на невысоком каблуке, сантиментов пять, белая рубашка, которая обязательно заправляется в чёрную юбку длиной до щиколоток. Последний неотъемлемый элемент формы — пиджак такого же оттенка, как и юбка, с эмблемой МагИнститута, этакая визитная карточка студента этого учебного заведения. На эмблеме, почти повторяя герб Россонтии, были изображены драконы.
Прихватив увесистый томик с уставом института, бодрой походкой, стараясь не слишком топать, ибо многие ещё спали, это я, точно птичка, соскочила с утра пораньше, направилась в парк. «Жёлтый чепец» посмотрела на меня, как на душевнобольную, однако выпустила, проворчав:
— Ходют тут всякие! Почивать мешают!
Прохладный ветер ударил в лицо свежестью утреннего воздуха, как только я покинула корпус с общежитиями. Через тоннель, минуя территорию некромантов, от одного вида которой меня передёрнуло, пересекла внутренний двор, административный корпус и вышла в парк.
Остановившись, вдохнула полной грудью.
Тишина и безлюдность не могли не порадовать.
Ранее утро и поздняя ночь созданы для грёз.
Солнце уже взошло и словно художник, окрасило небо-холст сиреневыми красками. Над озером, точно лёгкое покрывало, стелилась дымка. На траве поблёскивали, как стёклышки, капли росы. Спустя какое-то время тишина прервалась щебетанием птиц.
Взобраться на толстые ветви того самого дерева в конце парка, которое я давеча заприметила, не составило труда. Почти. В итоге, болтая ногами и чувствуя себя ребёнком, принялась изучать свод правил и законов, по которым мне предстоит жить ближайшие пять лет, если мама не придумает что-нибудь раньше, потому что самостоятельно мне сбежать не удастся, даже если очень захочу.
