– Ты рад? Ты счастлив, папа? Тут действительно здорово! – воскликнул радостно сын.
– Да, я очень рад, а больше счастлив за такого смелого сына.
– Это было совсем не трудно, зря только пугали всякими историями.
– Сегодня погода спокойная. Но с Озером нельзя шутить. Течения здесь сильные, особенно в этом проливе. Помни, Эллиан.
– Я запомню, пап. Итак, начнем наше путешествие по острову?
– Вперед, сынок. Иди направо, видишь на холмике террасу? Начнем с того места. Этот остров значил для меня так много. Возможно, ты тоже почувствуешь его особое влияние.
– Да, и я ощущаю. Это я ощутил сразу, как только вышел на берег. Это волшебное место, – ответил Эллиан, с интересом рассматривая все вокруг.
– Кто знает, возможно, на этом острове ты найдешь свои ответы, так же, как и я в своё время. Как и я скучать и навещать его. Но подрасти ещё чуть-чуть, ладно?
– Теперь это будет сложно сделать, но я обещаю, что дождусь. А во сколько уже можно?
– Как мне говорил в свое время Софо: «Когда сможешь вставить два весла в уключины разом».
– Одновременно левое и правое? Это, конечно, задача!
– Согласен, это не так просто.
– Пап, а тебя не удивило, что на том берегу нас ждала лодка? Как будто кто-то специально оставил ее для нас. И я увидел следы, не смытые водой, совсем свежие.
– Может быть, это был какой-то рыбак. Иногда местные тоже заглядывают сюда.
– А вдруг это был Софо? Ты так не подумал? И может быть, это та самая ваша лодка, вспомни, папа, не она ли это?
– Кажется, не она. Та была немного иная, да и потерялась она после того случая. Эта, видно, совсем уж старая.
– Она старая, потому что лет прошло много. Мне все кажется, Софо по-прежнему сторожит остров.
– Да, лодка должна была постареть, но это всё же лодка, а люди, к сожалению, столько не живут. И я видел, что Софо все же покинул остров. Поэтому он оставил нам знак.
– Какой знак?
– Вот этот.
Они приблизились к каменным статуям, которые оставались неподвижными на острове даже спустя много лет, словно вечные свидетели времени. Два близнеца, с камнем поменьше между ними, и за ними деревянный столб, почерневший от времени. Эллиан, полный вопросов, остановился, осматривая каждую фигуру.
– Что означают эти каменные фигуры? – поинтересовался он, указывая на изваяния.
– Эти фигуры – твои предки, Эллиан.
– Откуда ты знаешь про это, пап?
– Мне про это рассказывал Софо.
Капио поведал историю о своем старике, его братьях-близнецах, об отце, обо всем, о чем знал, раскрывая почти утраченные страницы фамильной саги перед Эллианом. Сын внимательно слушал отца, поражаясь и восхищаясь моментами своего родового прошлого. Но больше всего его тронула и взволновала полумистическая история с исчезновением Софо.
– Так, Софо заменил тебе отца? Интересно, куда он мог деться? Не мог же он просто исчезнуть? И мне не перестает казаться, что он все еще здесь, – задумчиво рассуждал Эллиан.
– Я не знаю.
– Давай заглянем в хижину, посмотрим, может, он там?! Если никого не найдем, хотя бы узнаем, живет ли там кто-то вообще.
– Конечно, сынок, мы ещё не всё посмотрели.
Эллиан и его отец исследовали весь остров, проводя время в разговорах на различные темы. Сын буквально атаковал отца вопросами, и Капио не уставал отвечать на них. Однако самым увлекательным для Эллиана было все, что связано с таинственным островом. Отец делился с сыном рассказами, которые ранее оставались неизвестными – воспоминаниями из своего детства, связанными с этим островом. После долгой прогулки они подошли к полуразрушенной хижине. Внутри нее никого не было, царила одна пустота. Лежанка, стол со стулом – всё почти разрушилось от влаги, проникающей внутрь.
– Я надеялся, что хижина цела, и кто-то в ней живет, – с разочарованием произнес Эллиан.
– Время ничего не щадит. Не унывай, сынок, всё вернется. Вместо старого обязательно возникнет новое. На смену ночи придет утро. У всего есть свой конец. Люди когда-то прощаются навсегда. Это грустно. Всё, что мы можем сделать – это успеть… а время… коротко и быстротечно, именно поэтому оно так ценно… – голос из аппарата вдруг начал искажаться и пропадать.
– Я буду скучать по тебе… – прошептал Эллиан, предчувствуя, что час близок.
– И я буду скучать по тебе. Но помни, я всегда буду с тобой, малыш. Будь счастлив, Эллиан! – сказал отец, его облик то исчезал, то появлялся, а слова доносились обрывками, – … в твоем сердце, в каждом шаге, в каждом решении… буду воздухом, которым ты… я буду озером…
Папа, не оставляй меня! Папа, не уходи! – закричал сын.
– Мелькая снова и снова, наконец, голограмма окончательно растаяла в воздухе. Перед Эллианом возникла пустота, и такая же пустота появилась внутри мальчика. Ошеломленный, он наблюдал, как за исчезнувшим изображением легкий ветер треплет облепиховые кусты… громкий шелест листьев в звенящей тишине… шум прибоя… Упав на песок, он крепко сжал коробочку.
– Папа, вернись! Пожалуйста, вернись хоть на мгновение, – заплакал сын, словно отец мог его слышать.