Они причалили. Старик ушёл проверить удочки и заодно прихватить свежий улов на ужин. Капио разжег костёр и ждал, наблюдая издалека за Софо. Его вдруг осенило: кто он, этот Акрософо? Он встретил его больше четырёх лет назад, и этот человек стал ему почти родным. Да, он слышал от него много всего разного, но из личного знает разве что только имя. Если, конечно, это было его настоящее имя. Капио не раз пробовал спросить подробно о судьбе этого старика, но как-то странно, что тот каждый раз уклонялся от этой темы. «Так кто же он? Отшельник, разочарованный в мире и в людях? Или просто гонимый жизненными обстоятельствами бедняга? Может, просто бездомный? А вдруг он вообще… преступник, скрывающийся в этом глухом месте? Но как бы он тогда открыто показывался на люди? Нет, дело даже не в этом, у него душа светлая, хоть и скрытная. Нет, нет, что я делаю! Как я мог так подумать о нем?!» – Капио от своих темных мыслей сразу стало стыдно. «Кем бы он ни был, он точно в себе держит некую тайну. Непростую тайну, это определенно что-то тяжкое. Потому как в глазах его читается тоска, а в душе сквозит горькое тяжелое бремя. Сердцем чую. Как сам старик говорил: «Глас сердца так подсказывает…» Он сорвался с места и побежал к Софо. Он остановился в паре шагах от него. Старик стоял спиной и выуживал леску, стряхивая с неё налипшие водоросли.
– Помните, вы как-то сказали, что мы живем, пока есть ради чего, – возбужденно сказал Капио, тяжело переводя дыхание.
– Помню, – спокойно ответил старик, продолжая невозмутимо вытягивать снасть.
– Так для чего живете вы?
Старик остановился и оглянулся. Посмотрев на юношу каким-то неопределенным взглядом, снова отвернулся и застыл. Постояв так несколько секунд, он ответил.
– Ради того, чтобы видеть тебя.
Капио немного растерялся от неожиданного ответа.
– То есть ради меня?
– Да.
– Но вы же жили и до меня ради кого-то, верно? Вы просто не могли быть все это время одиноки, иначе…
– Что?
– Вы не смогли бы прожить ни одного дня.
Старик все стоял не оборачиваясь. Он смотрел вдаль впереди себя, где низко почти над самой водой сгустились грозовые тучи, ливневой стеной низвергаясь в озеро. Нависшее сумрачное небо скрыло весь горизонт: закатное солнце, тусклое небо, горы на дальнем побережье. В звенящей тишине одиноко солировал шум прибоя, мерно исполняя свою вековую песню. Леска упала с рук старика в воду.
– Нас было четыре брата, – заговорил, наконец, Софо. – Мне было тогда, наверное, как тебе сейчас. Я был самым старшим. Мы часто вместе бегали к озеру, играли на берегу, ныряли. Однажды, я заплыл. Далеко заплыл. Два брата-близнеца, они были помладше, поплыли следом. Плавали они не хуже меня, и я им не запрещал далеко плавать. Они тогда утонули. Сначала один, а потом и второй, в попытке спасти брата. А я был слишком далеко и ничем не смог им помочь. Ничем не смог… помочь.
Наступила гнетущая пауза, у Капио замерло сердце. Старик повернулся.
– Мы тогда поспорили: смогут ли они повторить за мной и доплыть до острова…
– Как?! Это было здесь? – вскричал потрясённый Капио.
Старик тихо кивнул и нетвердо зашагал в сторону террасы. Капио последовал за ним. Проходя мимо статуй, старик остановился и опустил свои ладони на их каменные плечи. Капио смотрел на это с комом в горле. Он вспомнил про новый камень, появившийся возле близнецов. Его терзали смутные, страшные мысли: «Неужто это младший?!»
– Софо, ради Гоба, простите. Я не мог даже подумать, что такое могло быть с вами.
– Идём Капио. Идём сынок.
Капио поставил чайник на костер и принялся сам готовить рыбу. Ему было жалко старика, он хотел поухаживать за ним, и так хоть чем-то облегчить его страдания. Хотя, старик выглядел как всегда спокойным, непроницаемым, но Капио был уверен, что тот просто скрывает свою скорбь. «Он точно страдает в эту минуту, и страдал каждый день своей жизни на этом острове. С его душой иначе не могло быть», – думал юноша. Он ненароком вспомнил их последнюю встречу, те опрометчивые и обидные слова, шальные упреки, сказанные им в адрес бедного Софо; свои недавние гнусные подозрения, и ему стало ещё жальче его и ещё больше стыдно за себя.
– В тот раз я наговорил вам всякое. Простите, Софо.
– Все хорошо, друг мой. Все хорошо. Теперь ты многое знаешь.
Капио сочувственно посмотрел ему в глаза.
– Софо… вам должно быть легче, когда они здесь, с вами? – Капио перевёл взгляд на статуи. – Когда-нибудь вы обязательно увидитесь снова.
Старик с иронией улыбнулся и покачал головой:
– Нет, сынок. Они здесь, и только здесь, – он ткнул пальцем в висок. – Я уже не встречу их никогда. А это… – Софо кивнул на каменные фигуры, – это чтобы просто не выжить из ума.
Капио угрюмо глядел на озеро. Ветер гнал тучи на темном горизонте. В небе то появлялась, то исчезала луна. Похолодало. Пламя от костра, с наступлением сумерек, ещё ярче озарило лица старика и юноши, сидящих друг против друга.
– Тебе не пора?
– Я хочу побыть здесь, если можно.
– Там в хижине есть тёплая куртка, возьми ее.
