Позже, в «Гулиме», я узнал, что вовсе не Аберо был инициатором этого собрания. Его созыва потребовали Шавеньяк — аполитичный католик, Самюэрю — еврей и анархист и Порталь — потомок богатой гасконской семьи, они же и определили повестку дня: обсуждение речи, произнесенной накануне ночью американцем Ронсоном. Аберо ничего другого не оставалось, как подчиниться. Реакция трех сотрудников и эта повестка дня меня очень обрадовали и сняли камень с моей души. Меня тоже задели идеи Ронсона, но я не посмел никому признаться в этом. В начале собрания Шавеньяк изложил причины своего решения собрать коллег.
— Этой ночью, — сказал он, — я услышал речь, которая все еще тревожно звучит у меня в ушах, и я хочу задать вам вопрос: что кроется под названием «Суд предприятия»? Признаюсь, я был потрясен, услышав эти слова. Позвольте мне сказать вам, что, если предприятия присвоят себе право судить людей, мы пойдем прямой дорогой к язычеству и фашизму. Меня очень беспокоит судьба, ожидающая этого обличителя, если, конечно, нам удастся его обнаружить. Кто будет его судить? Мы? По какому праву и по какому закону? Хоть мы и сторонники прогресса, основанного на росте и расширении производства, на самофинансировании и ускоренной амортизации, мы все же остаемся свободными гражданами, живущими в свободном обществе, где только законное правосудие имеет право вынести подсудимому оправдательный или обвинительный приговор. Да и сами американцы — разве не объявляют они себя защитниками свободного мира? Мне кажется, что Ронсон потерял голову от гнева, причину которого я, впрочем, вполне понимаю. Однако с прошлой ночи меня не покидает тревога, и вот мои коллеги Порталь, Самюэрю и я решили поделиться с вами некоторыми соображениями. Не стану скрывать от вас, что мы хотели бы, чтобы все вы разделили с нами эту тревогу и чтобы мы договорились о следующем: если нам удастся поймать обличителя, мы потребуем, чтобы его уволили согласно существующим законам, но при этом его не должны подвергать никакому насилию и тем более — предавать суду предприятия. Подобный суд был бы не только незаконным, но просто непристойным. Вопреки всему, что сказал здесь Ронсон, существует только два рода правосудия: суд божий и суд, законно установленный людьми. Известно, к чему приводят самовольные суды, создающиеся для того, чтобы защищать далеко не всегда благородные дела. Они пристрастны, они уничтожают свободу и порождают нетерпимость и коррупцию. Мы не должны соглашаться на такую беззаконную и смехотворную пародию на правосудие.
