Селис и Ле Рантек не без труда выполнили эту операцию, и Ле Рантек пополз, таща за собой веревку, конец которой Селис обвязал вокруг пояса Фурнье. Первая часть нашей группы достигла наконец расширившейся части прохода, где уже можно было выпрямиться во весь рост, и принялась вытаскивать тело Фурнье. Двигавшийся сзади Селис работал вовсю: то освобождал застрявшую в грязи ногу Фурнье, то подвернувшуюся руку. Никто больше не разговаривал. Эта возня с телом Фурнье заняла добрых полчаса. Когда его наконец вытащили, Востер взял Фурнье под мышки, подтянул и перевернул, так как несчастного тащили лицом вниз. Его было невозможно узнать. Последняя часть группы присоединилась к тем, что выбрались первыми. Кинг Востер наклонился над неподвижным телом руководителя секции новых машин «Россериз и Митчелл-Франс». Носовым платком он обтер ему лицо, протер глаза и забитый грязью рот. Потом выпрямился и сказал:
— Он умер.
— Вы уверены, Востер? — спросил Ронсон. — Ведь вы не врач.
— Осмотрите его сами, — предложил американский детектив.
Но Сен-Раме, который тоже наклонился над телом, подтвердил заключение детектива.
— Не надо быть врачом, чтобы в этом убедиться, — сказал он, — Фурнье умер.
Человек десять разом повернулись к Ле Рантеку. Он инстинктивно почувствовал устремленные на него из мрака взгляды. Мертвая тишина, казалось, еще более сгустила атмосферу. Тогда американский детектив снова нагнулся над телом и заявил:
— Не думаю, чтобы он умер от удара сапогом, его нос и рот забиты грязью, должно быть, вы его оглушили, а потом он умер от удушья.
— Ле Рантек не единственный виновник этой смерти, — сказал храбрый, но слабохарактерный Шавеньяк, — мы все виноваты.
— Да, мы все, — подтвердил Макгэнтер, — но тут речь идет о несчастном случае. Этот Фурнье был женат? У него были дети?
— Фурнье, — замогильным голосом начал давать пояснения Сен-Раме, — был женат, у него двое детей, с большой разницей в возрасте — мальчик четырнадцати лет и девочка шести лет; он один из старейших сотрудников нашей администрации и всегда был честным и добросовестным работником; среднее образование он получил в лицее Монпелье, затем год изучал политические и экономические науки в Тулузе, потом переехал в Париж. Получив диплом, стал сразу работать в Соединенных Штатах, что можно считать исключительным случаем для француза. Он поступил в фирму «Либниз, Рэстон и Ко» в качестве доверенного лица при дирекции по европейским делам. В это же время он записался на курс профессора Брискона в Массачусетском институте. Он не был специалистом по изысканию рынков, но, несмотря на это, руководил у нас отделом новых машин, так как не имел себе равных в составлении бюджета для рекламы и сбыта. Бриньон и Фурнье прекрасно дополняли друг друга. В заключение, господин президент, могу вам сказать, что у человека, лежащего в грязи у ваших ног, немало заслуг перед вашей компанией. Без сомнения, ни один из моих сотрудников не содействовал больше, чем Фурнье, процветанию французской фирмы.
— Это верно, cash-flow нашего французского филиала всегда вызывал зависть в Европе, Японии и даже у нас, в Соединенных Штатах. Востер, вы можете перенести этого бедного Фурнье на плечах?.. Где мы сейчас находимся? Куда девался Аберо?
— Я здесь, мсье, позади вас.
— Ага, мы далеко от склепа на кладбище?
— Нет, господин президент, не очень далеко, но придется еще выйти к горке и спуститься в колодец, после чего наш коридор переходит в широкую подземную галерею и почти прямиком ведет к склепу.
— А где же эта горка?
— По плану она должна быть примерно в сотне метров впереди.
— Тогда — вперед! — скомандовал Макгэнтер.
