Люди, которые меня окружают и заботятся обо мне, высказываются весьма оптимистически по поводу моего здоровья. Они, кажется, чувствуют даже облегчение, словно я только что преодолел серьезный барьер на пути к выздоровлению. По их словам, я смогу скоро выходить, дышать свежим воздухом, а там и вернуться к работе. Но они по-прежнему отказываются говорить о том, что со мной стряслось, об обстоятельствах моего спасения, о подлинных причинах моего пребывания в больнице. Меня особенно радует, что периоды, когда я чувствую себя в силах говорить, заметно удлиняются. Разумеется, я еще довольно быстро впадаю в прострацию, но меня уже не пугает перспектива вновь погрузиться в глубокий нескончаемый сон. До сих пор сон меня утомлял, теперь же действует благотворно. И мне кажется, что пишу я все лучше и лучше. Фантастические и жестокие события меня больше не пугают, они стали вносить меньше путаницы в мои мысли. К тому же испуганная толпа и холеные администраторы, теснящиеся в моей памяти, порой вызывают у меня симпатию. Я признался в этом главному врачу, и он объяснил мне, что это предвещает полное примирение между внешним миром и мной. Итак, мы вместе с книгой продвигаемся вперед: она к концу, а я к выздоровлению.