Точно. Я терпеть не могу всё это тоже, уже кучу времени. Бьюсь об заклад, ванную она ненавидит больше всего.
– На природе хорошо, – соглашаюсь я. – Я немного практиковалась здесь в фотографии. И Ник – тот парень, ты, наверное, и не помнишь, неважно, этот парень, он сказал, что естественное освещение на улице хорошо подходит. Модные блогеры постоянно так делают.
Она усмехается мне.
– Я помню Ника, – говорит она. Затем она усмехается ещё сильнее.
Я розовею. Не могу представить, почему она так на меня смотрит. Он всего лишь парень, который упомянул интересные виды фотографий. Ничего особенного. Я не слышала о нём все лето, да я и не ожидала этого. Что она имеет в виду? Я думала, что мы говорим о модных блогерах.
– Передай мне камеру, – требую я. – Посмотрим, что я смогу сделать.
Если мои пробные съёмки и научили меня хоть чему-то, так это тому, что вы вряд ли получите грандиозные фотографии, просто размахивая камерой и нажимая кнопку. Если нам нужно, чтобы Джесси увидел Аву с лучшей стороны, то фон должен быть правильно подобран, и я должна найти лучший ракурс лица Авы, с наиболее выгодным освещением и тенями, а она должна улыбаться естественно и не слишком сильно, и не делать никаких глупостей с ногтями.
Я перехожу в режим Зены и объясняю Аве, как ей лучше сесть. Я хотела поиграть с глубиной резкости, как делала Грета на галечном пляже, но камера Авы не настолько продвинутая. Вместо этого я концентрируюсь на том, чтобы усадить Аву в хорошую позу и построить кадр так, чтобы сестра была окружена зеленью, на фоне которой голубой шарф выделяется ярким пятном. С некоторых ракурсов лицо Авы выглядит слишком круглым после лечения стероидами, они мне не подходят. Другие подчеркивают её прекрасные скулы и красивый нос. Выглядит хорошо, но когда я повторяю выражение Винса – Немного золотой брони и ты готова! – тогда она оживляется, её фиолетовые глаза сверкают, и я получаю снимок, который может соперничать с цыпочками в красных бикини.
– Вот оно! – говорю ей. – Что я тебе говорила?
Она смотрит на экран камеры и надувает губы.
– Я выгляжу как яйцо, переодетое пиратом.
– Ничего подобного. Посмотри на свою улыбку.
– Ок. Я выгляжу как Энн Хэтуэй, играющая роль яйца, переодетого пиратом.
– Похоже на то, – соглашаюсь я, ухмыляюсь и убираю камеру.
Однако я замечаю, что Ава отправляет Джесси фотографию сразу, как мы возвращаемся домой, а к обеду эта картинка уже стоит на обоях у мамы в телефоне. Это говорит о том, что стоит думать о своих действиях. Фото не дотягивает до стандартов Сэба, я признаю, но это определенно лучшая фотография из всех, что я когда-либо сделала.
Весь обед папа продолжает смотреть на нас, и на меня в частности. Он пытается восхищаться нашей новой внешностью, но усилия заметны.
– Я тут поискал кое-что, – говорит он. – В Ноттинг Хилл есть очень хороший магазин париков, судя по всему. Я вызову такси, чтобы свозить вас туда.
– Мне это не нужно, – говорит Ава. – Мне уже дали один в больнице, ты забыл?
– Я помню, – говорит папа, – Но тот очень простой. Ваша мама и я – мы хотим, чтобы у вас были более естественные и реалистичные парики. Я имею в виду, ты сейчас выглядишь превосходно – он кашляет, – очевидно. Но ваша бабушка... когда она проходила химиотерапию... она сказала, что хороший парик важен. Для... общественных мероприятий. Мы можем позволить это себе, если постараемся. И, Тед, тебе тоже нужен парик.
– Конечно, па, – говорит Ава послушно. – Это очень мило.
Я осознаю, что она в «Сделай родителей счастливыми» режиме. Бедная Ава. Болеть действительно очень изнурительно. Тогда мне пришло в голову: я могу быть довольна своей лысой черепушкой дома, но учёба начнётся через несколько дней. Возможно, папа и прав.
Так что мама сопровождает нас в магазин париков и мы проводим вечность перед зеркалом, превращаясь в разных людей. Это здорово. Сперва я Мерилин Монро, затем Ферджи. Ава – Элизабет Тейлор (запросто), потом Кэти Перри, после – наша старая бабушка. Серьёзно – наша бабушка. С лохматой, короткой, неоднородно светлой стрижкой, точно такой парик она всегда и носит. Жуть.
Я влюбилась в короткий, темный, обтягивающий парик с прямой челкой, в котором я выгляжу как Луиза Брукс в 1920х. (Удивительно, что можно узнать, смотря классический телеканал с сестрой). Я бы хотела взять этот, но это супер-очевидно – парик. Я знаю, что придётся довольствоваться тем, что выглядит примерно, как птичье гнездо. Хотя, когда я описываю его леди в магазине, она приходит в ужас.
В конце концов Ава выбирает шевелюру длиной до плеч с волнистыми локонами. Это называется Скарлетт Йоханссон. Кто бы не захотел купить парик, зовущийся Скарлетт Йоханссон? Тем не менее, Ава засовывает его в сумку, а не надевает сразу.
– У меня от него голова греется, – говорит она.
Продавец кивает.
– Многие мои покупатели говорят то же самое. Хотела бы я, чтобы в парики встраивали кондиционер. Но вы выглядите в нём великолепно. Знаете, вы могли бы быть моделью.
Ава улыбается и перехватывает мой взгляд.
Мой парик, в итоге, называется Роберт Паттинсон. Это о чём-то говорит.