Верно. Как она передвигает своё измученное тело в общественном транспорте в тяжелые дни, остается для меня загадкой. По возвращению домой она настолько истощена, что мгновенно засыпает. Деньги не сделают никого счастливым, но полагаю, что они позволят меньше уставать.
– Ладно, машина, – соглашаюсь я. – Что ещё? Я знаю. Розовый Коттедж. Мы могли бы переехать назад в Ричмонд и вернуть себе наши старые спальни. И ещё отдыхать в каких-то гламурных местах. Много поездок. Что насчет Барбадоса?
Но Ава все ещё смотрит в автобусное окно. Я почти не вижу её лицо. Хотя, она точно не улыбается – это заметно.
– Я скучаю по пляжу, – в итоге говорит сестра. Её голос звучит глухо и печально.
Ох. Этот пляж. С тем самым мальчиком-сёрфером. Место, где она могла бы провести всё лето. Сейчас Джесси вернулся туда после своего яхт-тура по Средиземному морю. Но она не хочет, чтобы он видел её. Она изгнала его в Корнуолл. Дурацкая идея. Мы это ещё не обсуждали.
– Ты можешь поехать туда в следующем году, – говорю я Аве. – Он всё ещё будет там.
В первый и единственный раз она оборачивается ко мне и смотрит тем взглядом, которого я боялась. Взглядом, который говорит: пляж будет, но буду ли я?
Видимо, она всё-таки думает об оставшихся десяти процентах.
Разумеется, думает.
Затем Ава снова отворачивается, и я внезапно осознаю, насколько же нужно быть храброй, чтобы справляться со всеми её проблемами в одиночку, просто фокусируясь на забавных вещах, происходящих со мной. Это моё призвание, наверное, – Забавная Девочка. Так что остаток пути я провожу, представляя, куда ещё можно потратить сорок тысяч фунтов – или пятьдесят, включая выплату от Miss Teen, и стоит только начать, как идей становится всё больше. Я в самом разгаре мысленного преображения маминого гардероба: из купленного в комиссионном магазине – в модели от Фриды из Гуччи, когда мы возвращаемся домой.
Если я получу работу.
Дело в том, что с Тиной всё теперь совершенно иначе. Меня готовят к съёмке в Miss Teen, когда она снова звонит из Лос-Анджелеса. На самом деле, сегодня мой шестнадцатый день рождения, но звонит она по другому поводу.
– Я не должна этого говорить, принцесса. Фрэнки позвонит тебе попозже. Но мне хочется, чтобы ты знала, что я ГЕНИЙ. Ты участвуешь в рекламной кампании для аромата. Эта работа твоя.
Я так сильно подпрыгиваю в кресле, что Джемма, мой визажист, огорченно вздыхает. Ей придётся полностью перекрашивать мой правый глаз. Она занимается этим, пока Тина посвящает меня в детали. Как только разговор завершается, Джемма хочет узнать всё в подробностях.
– Они хотят меня! – объясняю я. – Рудольф Рейссен хочет меня! Для этой рекламы в Нью-Йорке.
– О боги. Серьёзно? Тот самый парень, который сделал разворот для Эммануэль Альт?
Она даёт мне пять, и мы отмечаем эту новость печеньем. Одна из лучших вещей на профессиональных съёмках – это большое количество еды повсюду. Понятия не имею, как моделям удаётся оставаться худыми при таком раскладе.
– Итак, когда вы приступаете?
– Скоро.
– И для чего же эта рекламная кампания?
– Я не могу сказать.
Я поклялась хранить тайну, но Тина сообщила мне, что это «Константин и Рид» – первый модный магазин, на который я действительно когда-либо обращала внимание, и вещи из которого я сейчас хочу так же сильно, как вернуться назад в Ричмондский парк. Эта работа слишком идеальна. Тина говорит, что они запускают новый парфюм под названием Viper[31] с шикарным рекламным бюджетом. Огромным. И часть этого бюджета будет потрачена на меня.
– О боже, – пищит Джемма, – раз уж это Рейссен, то это означает, что реклама будет повсюду. Автобусы, биллборды, журналы... Ты сделала это, Тед! Так держать!
Мы обе смотрим на моё отражение в зеркале. Сегодня я монгольская охотница, с белыми волосами и губами и кристалликами на кончиках ресниц. Поверить не могу. Сначала обложка i-D, теперь это. Я сделала это. Меня прямо трясет от шока.
После такого съёмка для Miss Teen проходит замечательно. Следующие шесть часов я надеваю и снимаю восхитительную одежду. Все наряды невероятны и настолько идеально сидят, что я чувствую себя просто созданной для того, чтобы прыгать и танцевать в них, сливаясь с образом храброй и героической Зены. Аманда Эйлат, глава бренда, выглядит восхищенной.
– Ты превосходно передаешь дух коллекции. Просто сияешь.
Я в курсе. Я даже чувствую это.
Сегодня снова мой сопровождающий – папа. По пути домой мы говорим о деньгах.
– Мы должны создать трастовый фонд, – шепчет он удивленно. – Нужно убедиться, что ты получаешь проценты. О, и налоги. Нам нужен кто-нибудь, кто бы помог разобраться с этим, – он замолкает. Бьюсь об заклад, он никогда не думал, что однажды будет помогать своей дочери-подростку управлять собственными тысячами. А потом он выныривает из этих размышлений.
– А теперь послушай, милая. Ты уверена, что хочешь этим заниматься? Потому что ты не обязана.