Когда мама убеждается, что вызов завершен, она снова пристально смотрит на папу.
– Стефан, скажи мне, что эта женщина нереальна.
– Судя по всему, она добилась всего своими силами, – отвечает папа. – Я спрашивал об этом Кассандру Споук, когда мы ждали такси в холле Клариджа, и по её словам, история началась с того, что была девочка-подросток по имени Сью, которая внезапно решила, что однажды станет Тиной, – и у неё вышло. Она взяла себе фамилию Гаджиа в честь кофе-машины, видимо. Это объясняет уровень её энергичности.
Мама кивает.
– Но то, что она может совершить в модной индустрии, реально, – продолжает папа. – Кассандра сказала, что Тина – легенда. Если она поддерживает дизайнера, он поднимается на самый верх.
Мама поворачивается ко мне с обеспокоенным и виноватым выражением глаз. Она говорила по телефону раздраженным тоном, но я думаю, что слова Тины произвели на маму большее впечатление, чем она готова признать.
– Я не хочу тебя сдерживать, милая. Ты так заметно повзрослела за последние несколько месяцев. И я не была в состоянии заботиться о тебе так, как мне бы этого хотелось.
Она прижимает меня к себе и проводит рукой по моим жёстким коротким волосам. Я чувствую её капающие слёзы, но она не должна плакать. Да, всё верно, я ощущала себя фоном дома, но со слов Тины это выглядело куда хуже, чем на самом деле. Я бы не сказала, что мама с папой меня сдерживают. Однако мамины слёзные объятия подтверждают, что Тина сумела убедить родителей пожить без меня несколько дней.
Думаю, это означает, что я еду в Нью-Йорк.
– Ты уверена?
– Да. Совершенно точно. Хватит спрашивать об этом.
– Ты уверена, что ты уверена?
Ава раздраженно смотрит на меня.
– Ради бога, Тед. ПОЕЗЖАЙ. В. НЬЮ-ЙОРК. Сделай хоть что-то интересное в своей жизни. Ты не нужна мне в больнице. Мы уже со всем разобрались – это всего лишь куча стрижек. Со мной всё будет хорошо.
– Да, но... ты уверена?
– Замолчи!
Я чувствую себя виноватой – теперь, когда всё улажено, Кассандра в восторге, и они переместили меня на более поздний рейс.
Взгляд Авы останавливается на моём лице, и её выражение смягчается.
– Вера Вонг, – говорит она, качая головой. – Я не думаю, что ты понимаешь, насколько это невероятно, Ти. Ты можешь встретиться с настоящей Верой Вонг. Она легендарный дизайнер свадебных платьев. Так что, если ты сбежишь с Эриком Блох, она могла бы создать для тебя платье.
– Я не собираюсь сбегать с ассистентом Рудольфа!
– Как скажешь, – дразнится она, вытаскивая все мои вещи из шкафа и кидая их на свою кровать. – Но вспомни всё, что произошло с тобой в последнее время. Никогда заранее не знаешь.
Я открываю чемодан, который одолжил мне папа. Понятия не имею, что с собой брать, кроме лохматой штуки. Слава богу, Ава знает.
– В Нью-Йорке будет холодно, – говорит она. – Жутко холодно, так что возьмём все твои лучшие свитера. Только не этот – просто преступление против моды. О боже, они все такие? Погоди, поищу что-нибудь среди моих вещей.
Ава делится вещами. По-настоящему делится со мной вещами. Она, должно быть, действительно хочет, чтобы я это сделала. Пока копается в трикотажной одежде, которая отвечает её высоким стандартам для трансатлантического путешествия, она перечисляет некоторых дизайнеров, которых мне стоит посмотреть на Пятой Авеню.
– ...и ты могла бы привезти мне оттуда какую-нибудь вещицу от Марка Джейкобса – всего одну крошечную вещичку, но, желательно, сумку – это было бы превосходно.
– Конечно, – соглашаюсь я. Затем до меня доходит, не в первый раз уже, что в Нью-Йорк едет не та девушка. – Я хотела бы, чтобы ты поехала со мной.
– А я-то как хочу, – легкомысленно отвечает она, укладывая тонкий шерстяной свитер в аккуратную упаковку. – Но не переживай. Я буду очень занята. О, и Джесси приезжает.
– Джесси приезжает?
– Ага. Я тебе не говорила? Он звонил сегодня утром. Хочет увидеть меня.
– Но ты ему отказала. Пока лечение не закончится.
Она поворачивает голову в сторону.
– Отказала. Но он сказал, что не может ждать. Что химиотерапия закончилась, а радиотерапия не считается. Ха! Ему бы записаться на сеанс радиотерапии. Это, бесспорно, считается, – её голос внезапно надламывается.
– Как бы то ни было, он сказал, что нам нужно о многом поговорить, так что всё будет хорошо.
Последний курс химиотерапии у Авы закончился несколько дней назад, но на следующей неделе начнётся радиотерапия – заключительный этап лечения. Согласно больничной брошюре, это представляет собой высокоэнергетические рентгеновские лучи, которые будут направлять на те части тела Авы, в которых, возможно, по-прежнему скрываются раковые клетки. Папа привычно покопался в интернете и обнаружил такие полезные советы, как "Не беспокойтесь, вы не станете радиоактивным во время лечения". Подобные вещи выглядят менее обнадеживающими, чем предполагается. Ава откопала в комиссионном магазине антиядерную футболку "НЕТ РАДИАЦИИ" и носит её с определенной экстравагантной иронией.
Сестра суёт мне свитер и начинает складывать другой, не замечая, что он вывернут наизнанку. Меня беспокоит то, как она произнесла "хорошо".