Ну да, конечно. Самой то не смешно? Из раза в раз слышу эти слова на протяжении всей своей жизни. Когда ей уже надоест?
–хорошо, сейчас переведу.
–так-то лучше!
Как же раздражает этот ее прокуренный голос. Вот и моя мать. Единственное, что ей от меня нужно – деньги. А единственная причина, по которой я ей их перевожу – младший брат. Вечно оправдывается тем, что раз она меня родила, то я ей должна. Хотя всю жизнь я только и делала, что наблюдала за ее пьянками и терпела унижения в свою сторону. Все детство, благодаря ей, я сидела на диете нестабильности и скандалов.
Я стояла на балконе лишь в тонкой ночнушке, хлопковых трусах, и распахнутом шелковом халате, что ухватила на летней распродаже какого-то известного бренда нижнего белья. Многие уже бы задрожали от холода, но я привыкла к этому с детства. Когда мать забывала оплачивать счета, я грелась под пуховым одеялом, напялив на себя все найденные по квартире вещи. Может быть, поэтому сейчас я так редко простужаюсь и практически не ощущаю то, как градус моего тела понижается до нижней точки. Интересно, можно ли мне ее за это поблагодарить?
Когда я стою на холодной плитке незастекленного балкона, я чувствую, что это остужает меня изнутри. В теле появляется легкость, а в голове пустота. Мне нравится это состояние. В голове пробежало мимолетное напоминание самой себе о том, что нужно купить кресла и столик для этого места. Может быть, постелить еще ковер? Хотя, наверное, глупая затея. Будет мокнуть от дождя и только и делать, что собирать грязь. Но если придумывать на все такие оправдания, то можно и вовсе не покупать ничего для дома. Кто знает, на сколько я здесь задержусь.
Посмотрев вниз, я увидела, как Карлос запихивает свой чемодан в багажник автомобиля. Смотря ему вслед, отделяя звук ревущего двигателя его пикапа от постороннего шума, я снова неосознанно начала рыться у себя в голове и вспоминать из-за какого же такого дерьма я сейчас стою здесь и наблюдаю, как какой-то мужик давит педаль в пол, чтобы убраться от меня поскорее. Кто же я такая? Наверное, нужно начать с самого начала, чтобы понять, что я за человек.
Я Луна, и мне 27 лет. Я работаю переводчиком книг и статей. Довольно монотонная работа, но можно работать онлайн не выходя за пределы своей кухни. Я не жалуюсь на свою зарплату, так как это не единственный способ заработка (вряд ли можно позволить себе все блага общества на зарплату переводчика). Имя, возраст, род деятельности. Эту ведь информацию говорят при первом знакомстве? Ах, и да, у меня, вроде как, депрессия? Депрессия. Хотя…странно об этом говорить. Я стараюсь не обременять себя какими-то определениями. Ведь в конце концов все мы – лишь набор травм и психологических диагнозов.
Я была первым и последним ребенком своего отца. Будучи лишенным родительской любви и проведя все детские годы в приюте, он сделал из меня ту самую папину дочку, с которой сдувают пылинки и одаряют софитами необъятной заботы (по крайней мере именно так отложилось в моей детской голове), дабы восполнить свои пробелы и не зализанные раны. Однако, его желаниям не было суждено сбыться. Может, это такое проклятье?
Когда мне было три года, папа потерял свой бизнес, и мы остались на нуле без средств к существованию. Переезд в рассыпающийся на глазах старый дом, из углов которого пахло плесенью, пустой холодильник с подтекающей морозилкой и запахом тухлятины, дырявые колготки. Мама без перерыва пилила ему мозг, окончательно сняв с себя маску примерной жены, матери, и домохозяйки. Не знаю, дело в том, что моя мать гребанная сука или же в том, что он изначально был слабаком, но в четыре года я нашла его повешенным на старой простыне в гостиной. Я очень много лет не помнила этого, в голове была только какая-то мутная картинка, составленная из того, что я слышала от взрослых (я вспомнила это только тогда, когда мне исполнилось 20, но об этом позже). После смерти отца, по классике семей из маленьких городков, моя мать стала заядлой алкоголичкой с бессчетными связями, оправдывая свое поведение смертью любимого мужа (ага, конечно). Так и появился спустя какое-то время мой брат.
Мне было 12. За год до рождения моего брата, мать привела домой своего очередного ухажера. Это была уже ежедневная рутина в нашем доме, так что я даже не обратила внимание на постороннего человека в нашей гостиной, а просто продолжила тихо сидеть в своей комнате и делать уроки, которых за неделю накопилась целая куча. Звонкий смех вперемежку с руганью на повышенных тонах стали таким привычным делом, что не вызывали у меня ни каплю раздражения, а лишь давали мне понять, сколько примерно бутылок завтра можно будет сдать в спецприемник.
–за семь бутылок могут дать денег, которых хватит на пачку гречи. А если взять рис? Он дороже гречки или дешевле?
