Прежде, чем я успеваю схватить его, парик соскальзывает мне на плечо, а оттуда на скамью
позади меня. Музыка останавливается. Мистер Андерсон пораженно глазеет на меня. И вместе с
ним половина хора. За этим следует общий резкий вдох и несколько нервных смешков. Всем
интересно, что произойдѐт раньше: Дин отмочит шутку или же я расплачусь.
Возможно, произошедшее стало шоком для мистера Андерсона, но для меня это скорее
облегчение. Я смотрю на Патти, свернувшегося клубочком на скамейке, и перехватываю взгляд
Дэйзи.
– Кто-нибудь видел мою морскую свинку?
Долгая пауза, в течение которой все пытаются понять, что происходит. Неужели в этот раз
пошутила я, а не главный комик класса? Даже я не совсем уверена в произошедшем, пока не слышу
смех Дэйзи. Все остальные ещѐ слишком шокированы видом моего скальпа, чтобы хоть что-то
произнести.
– Ты в порядке? – спрашивает побледневший Дин.
Я улыбаюсь ему.
– Да, спасибо. В полном порядке.
Он явно испытывает облегчение. Возможно, на мгновение Дин подумал, что я "подхватила"
рак от сестры, но, кажется, он рад, что всѐ хорошо, и сейчас именно он испытывает смущение. А я
не смущаюсь. Совершенно точно нет. Не сейчас, когда моя внутренняя королева воинов предстала
перед всеми во всем своѐм величии. Другие могут быть в шоке какое-то время, но и они
привыкнут.
Тем временем Дин наклоняется за париком и протягивает его мне, как настоящий
джентльмен с хорошими манерами. Я всѐ ещѐ улыбаюсь, потому что благодарна ему за помощь в
воплощении в жизнь моего решения по поводу парика, даже если маме это и не нравится.
Наконец, мистер Андерсон снова обретает дар речи.
– Ага! Матерь Божья! Эдвина. Ты...? Это выглядит довольно... Ладно. Хорошо, ученики.
Почему бы нам...? – Но никто не слушает, и даже он сам не может прекратить пялиться.
– На самом деле, ты в порядке, Эдвина? Я имею в виду, это выглядит немного...
– Я совершенно точно в порядке, – говорю я ему, поглаживая ровные завитки моих
настоящих волос, которые просто счастливы, что им больше не нужно терпеть жаркий парик. – Я
всего лишь сбрила волосы вместе с сестрой.
– О, я понимаю, – он делает глубокий вдох, затем, похоже, немного успокаивается и
улыбается. – Хорошо, это был благородный жест. Нужна ли тебе чья-нибудь помощь в...
надевании парика?
Я ухмыляюсь ему.
– Нет, спасибо, мистер Андерсон. Я придержу его для особых случаев. Думаю, он мне
больше не нужен.
Мама не в восторге, как я и ожидала, но есть ещѐ одна выгода в том, чтобы сохранить мой
новый образ в таком состоянии, кроме поддержания во мне мятежного духа. Когда я иду вместе с
Авой в дневной стационар педиатрического отделения онкологии в выходные, я чувствую себя
членом банды. Мы встречаем мальчиков и девочек, которые переживают из-за грядущей потери
волос, и тех, кто уже облысел. С помощью Авы они создают новые образы для себя: обучаются
технологиям макияжа, учатся носить шарфы и шляпы, делятся советами о том, что лучше всего
держится на голове, выглядит круто и оберегает от жары и холода.
Я восхищаюсь способностью Авы держать всѐ под контролем и помогать другим людям
даже в самое трудное время. Я так горжусь ей, но, разумеется, не могу сказать это вслух. Я просто
нахожусь рядом с ней. Здесь я совсем не выделяюсь. Я всего лишь девушка с камерой, готовая
фотографировать детей в различных вариантах головных уборов и макияжа, чтобы они могли
увидеть себя со стороны и оценить, насколько это всѐ помогает.
Я узнаю так много о лицах. Мы согласны с тем, что все вместе выглядим как полдюжины
яиц в корзинке. Но по отдельности, мы совершенно разные. Ава умело подчеркивает чьи-то глаза
или улыбку, или находит шляпу, которая придает человеку крутой винтажный вид. А мне хорошо
удается запечатлеть это всѐ на камеру, так что люди могут в полной мере оценить полученный
результат.
Когда мы не в больнице, Ава помогает мне с моим новым творческим проектом, как и
обещала. Я немного отстаю, так что нужно как следует поработать. Три недели спустя, посреди
рисования очередной экспериментальной картины с Авой, звонит Тина.
– Тед, ДЕТКА! Небось, думаешь, что я забыла о тебе!
– Нет! Совсем нет.
На самом деле, честно говоря, посреди этой школьной и больничной суеты я почти забыла
о ней. Ну, или по крайней мере предположила, что она не вернется ко мне до Рождества. Лето
научило меня тому, что события не всегда происходят в одночасье.
– Ты думала так, и ты ОШИБАЛАСЬ, принцесса, ОШИБАЛАСЬ. Я работала, прелесть моя,
ВКАЛЫВАЛА для тебя, и всѐ сошлось. Слушай. Ты слушаешь?
Я извиняюсь перед Авой, голова которой в данный момент закопана между гигантской
гроздью винограда и ананасом, и произношу ей одними губами "Тина". Она ухмыляется и
вынимает голову из горы фруктов, пока я возвращаюсь к телефонному разговору.
