по-королевски, заверяя всех встречных в том, насколько я поразительна. Оказывается, они хотят
поместить меня на обложку. Обложка i-D! О Боже! Даже мама под впечатлением.
Я даже чувствую себя как девушка с обложки. Мои волосы подстрижены, тонированы,
уложены гелем и выглядят, как гладкая шапочка для плавания. Я надеваю различные объѐмные
юбки и накидки от Ласло Виггинса, что забавно, и после просмотра модного показа я даже знаю,
как их правильно носить. Эрик хочет, чтобы я всѐ время была в образе королевы воинов. Однажды
увидев, он стал просто одержим этим. Без проблем. Я провожу весь день, представляя, что он –
Кэлли с французским акцентом. Эрик признаѐтся, что уже охарактеризовал меня своему боссу как
"неординарную", и, возможно, в ближайшее время мне придѐтся паковать чемоданы. Я
притворяюсь, что Тина не рассказывала мне ничего о засекреченной рекламной кампании для
аромата, и я не понимаю, о чѐм речь. Но я начинаю верить, что для этой женщины нет ничего
невозможного в мире моды.
Спустя несколько дней она звонит мне из Москвы.
– ВИДИШЬ? Я ЖЕ ГОВОРИЛА. Они ОБОЖАЮТ тебя. Разумеется, они обожают. Разве я
не мегазвезда?
Соглашаюсь, что это как раз про неѐ.
– Эрик показал твои фотографии Рудольфу. Они хороши, как я и говорила. Жди звонка в
любую минуту. Что собираешься делать со своими ДЕНЬГАМИ, малышка?
– Какими деньгами? – я думала, что i-D много не заплатит.
– Деньги от Miss Teen, моя милая. Десять тысяч британских баксов. Неплохо для
однодневной работы, согласна? Алло? АЛЛО?
Фрэнки не упоминала сумму. Не совсем так. Она сказала, что это будет "очень хорошо", и
после той работы на ТВ я подумала, что это около трехсот фунтов. Возможно, четыреста. Десять
ТЫСЯЧ фунтов это заработок Линды Евангелисты. Я до сих пор не могу говорить. Молча хватаю
воздух ртом.
– Если ты думаешь, что ЭТО хорошо, просто подожди, пока не услышишь, сколько они
заплатят за эту рекламную кампанию. – Тина хохочет на линии. – Ты ещѐ даже НЕ НАЧАЛА,
сладенькая. Они предложили утроить выплату Miss Teen, но Кассандра сделает для тебя больше. Я
делаю моих девочек БОГАТЫМИ.
– Сколько? – спрашивает Ава.
Мы возвращаемся домой после очередного визита в педиатрическое отделение онкологии.
– Тридцать тысяч фунтов. Может быть, сорок. Помимо того, что я получу от Miss Teen.
– Сорок. Тысяч. Фунтов, – повторяет сестра. – Этого хватит на то, чтобы заплатить за всѐ
обучение в университете.
– Я знаю, – говорю я очень тихо.
– Так вот почему ты сейчас такая рассеянная.
Ава попросила помочь с организацией церемонии бритья головы для нескольких новых
пациентов в нашей группе в начале декабря. Директор по обслуживанию пациентов провел
последние полчаса, обсуждая с нами различные идеи, и я надеялась, что он не заметит мою
неполную концентрацию, но Тина звонила совсем недавно.
– Это так заметно?
– Ты не ответила вопроса на три. Однако не переживай. Я ответила за тебя. Но ээй – сорок
тысяч. На что ты их потратишь?
– Если я получу эту работу, – напоминаю я ей. – Не знаю.
– У тебя наверняка есть какие-то идеи.
Она права. Несколько идей есть. Для начала, нужен новый телефон. Мой старый
треснутый, потѐртый и не всегда работает. Затем, конечно же, косметика, туфли и сумки. По
большей части, чтобы компенсировать все те годы, когда я не воспринимала их всерьѐз. И я бы не
отказалась от приличной камеры и хотела бы проспонсировать посадку участка леса в Котсуолде.
Но даже так останется довольно большая сумма.
– А ты что думаешь? – спрашиваю сестру.
Она немного молчит и смотрит в автобусное окно.
– Машина. Для папы. Было бы неплохо иногда путешествовать на машине.
Верно. Как она передвигает своѐ измученное тело в общественном транспорте в тяжелые
дни, остается для меня загадкой. По возвращению домой она настолько истощена, что мгновенно
засыпает. Деньги не сделают никого счастливым, но полагаю, что они позволят меньше уставать.
– Ладно, машина, – соглашаюсь я. – Что ещѐ? Я знаю. Розовый Коттедж. Мы могли бы
переехать назад в Ричмонд и вернуть себе наши старые спальни. И ещѐ отдыхать в каких-то
гламурных местах. Много поездок. Что насчет Барбадоса?
Но Ава все ещѐ смотрит в автобусное окно. Я почти не вижу еѐ лицо. Хотя, она точно не
улыбается – это заметно.
– Я скучаю по пляжу, – в итоге говорит сестра. Еѐ голос звучит глухо и печально.
Ох. Этот пляж. С тем самым мальчиком-сѐрфером. Место, где она могла бы провести всѐ
лето. Сейчас Джесси вернулся туда после своего яхт-тура по Средиземному морю. Но она не
хочет, чтобы он видел еѐ. Она изгнала его в Корнуолл. Дурацкая идея. Мы это ещѐ не обсуждали.
– Ты можешь поехать туда в следующем году, – говорю я Аве. – Он всѐ ещѐ будет там.
В первый и единственный раз она оборачивается ко мне и смотрит тем взглядом, которого
я боялась. Взглядом, который говорит: пляж будет, но буду ли я?
Видимо, она всѐ-таки думает об оставшихся десяти процентах.
Разумеется, думает.
