ночного звонка слово, и насколько он заблуждается насчет Авы, и как сильно он меня взбесил.
Рудольф в ужасе отрывает взгляд от камеры.
– Хорошо, не о нѐм. Нам нужно что-нибудь... кто-нибудь... Кто тут самый
привлекательный?
– Эй! – Диана хихикает, все ещѐ глядя в монитор. Я не представляла, что она может
хихикать. Не похожа она на хихикающую дамочку. – Незачем спрашивать, Руд.
Все смеются. Не понимаю, почему. Затем краем глаза я замечаю, что Эрик вздыхает. Он
пожимает плечами и выглядит немного смущенным, но только слегка. Эрик явно привык к
разговорам о том, какой он милый, и я не удивлена, потому что здесь он самый очаровательный...
– ВОТ! Вот ОНО! – Рудольф возвращает камеру в нужное положение и начинает
щѐлкать. – Диана, как это смотрится? Продолжай в том же духе, малышка.
Он снова подходит к монитору, чтобы оценить отснятый материал, пока я пытаюсь
удерживать верное выражение лица. Я стараюсь изо всех сил. Правда. Я думаю о деньгах.
Пытаюсь притвориться, что не пялюсь на жениха супермодели, которую я никогда даже не видела,
и что все в этой полной профессионалов мира моды комнате не знают, что я в тайне мечтаю о нѐм.
И что я не сижу полуголая в ванне с вонючими искусственными рептилиями. И притворяюсь
вулканом. И что я не АБСОЛЮТНО ПОДАВЛЕНА.
Я хочу быть профи. Я приказываю своему мозгу дать сигнал глазам "пламенеть". Вместо
этого мозг самопроизвольно отключается и думает об Аве. Она сказала Джесси в точности то же
самое, что и мне: делай то, чего тебе хочется – это лучший вариант. Но в случае с Джесси она
думала совсем иное – она страшно скучала по нему, пока он был в отъезде. Так что она, конечно
же, не имела в виду этого, и когда говорила мне. Сейчас она напугана и одинока, и я нужна ей
куда больше, чем когда-либо раньше. И вместо этого я тут, практически голая, в ванне с
раскаленными змеями, "пламенею", потому что каким-то образом меня уговорили "искать себя".
Серьѐзно. Чем я думала?
И внезапно это поражает меня в самое сердце.
С того момента, как я натянула стринги, я исчезала.
Я в комнате, полной людей, которые пялятся на моѐ лицо и тело, как будто от этого
зависят их жизни (возможно, их работа действительно зависит от этого), и никто из них не
понимает, что я чувствую. Это не похоже на фотосессию с Эриком или дизайнером из хвостов
воздушных змеев. С таким же успехом я могла бы быть долькой дорогого фрукта.
А в это время моя сестра вынуждена справляться с химиотерапией, радиотерапией, этими
ужасными "десятью процентами" и разбитым сердцем, поддерживаемая только нашими
родителями. Мама, несомненно, плачет. Мне тяжело вынести мысль, что папа сейчас сломлен.
Теперь, без Джесси, я единственная опора для Авы. Королевы Воинов. Мы наконец-то начали
становиться настоящей командой.
– Ой, да ладно! – восклицает Рудольф, возвращаясь от монитора и снова глядя через
видоискатель камеры. – Сконцентрируйся! Это всего лишь одно простое выражение лица, детка!
Даже твои крошечные мозги могут справляться с ним хотя бы в течение десяти кадров!
Теперь мои "крошечные мозги" рассердились, но я больше не могу сдерживать слѐзы.
Объектив мгновенно схватывает их. Рудольф передает камеру ассистенту и сердито уносится
прочь.
– Разберись с ней и позови меня, когда она будет готова.
Думаю, я только что нашла себя.
Я прошу Джо снова подать мне халат. Всѐ-таки Дейзи была права насчет "позирования в
нижнем белье". Мне нравится быть Зеной, но Зена такого не делает. Любой день, начинающийся с
застенчивой девочки и кружевных стрингов, обречен на провал. Диана тоже была права: мне
просто нужно быть храброй и рискнуть.
Глава 36.
Час спустя я плыву на пароме вокруг острова Либерти, ощущая морские брызги в волосах
и взгляды туристов, переключающихся с моего зелено-золотого лица на статую Свободы и
обратно на меня. Это Нью-Йорк. Всѐ в порядке.
Я вытаскиваю свой новый модный айфон и набираю Авин номер. Но она не берет трубку,
так что я звоню домой.
– Алло? – я слышу папин голос и готова расплакаться от облегчения.
– Привет, – произношу я максимально жизнерадостно.
– Тед? Это ты? Как у тебя дела?
– Отлично, – уверенно вру я. Мне не хочется обсуждать это прямо сейчас. – А где Ава?
– Вышла куда-то, – отвечает папа. – Давным-давно. Она выглядит очень... Не беспокойся
об этом. Хорошо проведи время, солнышко.
О, боже, Аве настолько плохо, что он не хочет грузить меня этим.
– Обязательно. Передай ей... Передай ей море любви от меня и скажи, что мы увидимся
как можно скорее. И, пап? Ей бы не помешало сейчас карамельное мороженое. Проверь, чтобы у
нас в морозилке был его запас, ладно?
– Разумеется. Карамельное. Пока, милая, – озадаченно отвечает папа. Ему не нравятся
звонки на дальние расстояния. Думаю, часть его всѐ ещѐ живет во времена гражданской войны.
