Тут из палаты выскочил муж, взял её под локоть и повёл, повёл, она еле успела сунуть ключи обратно в карман. У выхода их уже ждала машина, огромная, чёрная. Марина не успела разглядеть, ни какая марка, ничего. Да и не знала она эти марки. Только слышала, что если «Мерседес», то надо, чтоб был шестисотый, да ещё «БМВ». Это круто — так, она слышала, говорили её девятиклассники на переменках.
Изнутри машина была ещё шикарней — светлые кожаные чехлы, разные лампочки, кнопочки и ручки. Муж посадил её сзади, сам сел рядом с шофёром, и понеслись. Марина только заметила, что больница была в каком-то не то лесу, не то парке — кругом стояли деревья, и на улице было темно.
Ехали они минут двадцать, куда — она, естественно, не понимала. Но вот машина затормозила, повернула раз, два, въехала в какие-то кованые ворота и остановилась возле высокого дома из светлого кирпича. Шофёр вышел, открыл зонтик. Муж вышел тоже, обошёл машину, открыл ей дверь.
— Ну, добро пожаловать домой, авантюристка!
Марина, опираясь на его руку, неловко выбралась из машины. Тут же её закрыли сбоку зонтиком от дождя, очень заботливо, но из-за этого она совсем ничего не разглядела вокруг, а они уже подымались в подъезд. Просторный светлый холл, зеркало, кадки какие-то с цветами… Из стеклянной будочки вылезла бабка-вахтёрша.
— С возвращением, Арина Николаевна.
Муж на неё только рукой махнул, повёл Марину дальше, к лифту. Нажал этаж — Марина не заметила, какой. Поднялись.
На площадке перед ними было только две двери. Обе роскошные, одна светлого дерева, другая тёмная, в кованых узорах. Муж подошёл к светлой, вытащил связку ключей, вставил в замок какой-то длинный, странной формы ключ, хитро повернул, дёрнул за ручку, распахнул дверь.
— Прошу!
Марина зажмурилась и шагнула внутрь.
Первое, что поразило её, — огромный, светлый коридор, целая зала, как в какой-то гостинице. Пол затянут сплошным ковром, светлые крашеные стены, маленькие, вделанные в потолок лампочки. Впрочем, сама она никогда и не бывала в таких гостиницах, разве по телевизору случалось видеть. Но чтоб в городской квартире… Она замерла, растерявшись. Муж Валя тем временем взял у неё из рук сумку, ловко стянул с неё куртку и, она и оглянуться не успела, привычно засунул все в какой-то внезапно открывшийся прямо в стенке шкаф. Толкнул дверцу, она закрылась, шкаф исчез, прямо пещера Али-бабы. Марина испугалась — где теперь искать куртку, а там были ключи, её родные ключи, единственная ниточка, связывающая её с привычной жизнью. Но Валя не замечал, казалось, ни её удивления, ни испуга. Он, видимо торопясь, подталкивал её куда-то дальше, в дебри великолепия.
— Давай-давай, не стой, проходи, осваивайся. Чего-нибудь хочешь? Поесть, может, чаю?
Марина затравленно кивнула — ей не хотелось есть, ей хотелось, чтобы её оставили в покое. Валя посадил её на кожаный белый диван в какой-то другой огромной зале и исчез. До неё донеслось хлопанье дверцей холодильника и звон посуды.
— Арина, иди сюда, — позвал откуда-то голос мужа. — Тут Наташа наготовила чего-то, я не разберу. Иди скорей, ты сама лучше разберёшься.
Марина послушно встала и пошла на голос. Он доносился откуда-то вроде справа, из-под арки в стене, но там была какая-то странная стенка в пол человеческих роста, покрытая мраморной доской, а за ней стеклянная не то стена, не то дверь, у которой не было ручки…
— Валя, — робко окликнула Марина. — Ты где?
Дверь-стена вдруг уехала в сторону, и в проёме появился муж. В руках у него было какой-то блестящий цилиндр, похожий на игрушечную ракету. Он явно хотел сказать что-то резкое, но потом, словно опомнившись, осёкся.
— А ты действительно совсем ничего не помнишь? — В голосе звучало удивление и недоверие. — Ну да. Я все никак не привыкну. Ты, наверное, устала. Я сейчас сварю кофе, и ты пойдёшь отдыхать.
— Я не пью кофе, — вырвалось у Марины. — Мне нельзя пока, врач запретил, — тут же поправилась она. — И вообще, Валь, я правда устала и ничего не хочу. Ты поезжай, если надо, а я потихоньку сама разберусь. Только покажи, где что, на всякий случай.
Муж с явным облегчением («Скотина», — подумалось Марине) поставил на стол загадочную ракету, оказавшуюся простой кофемолкой, и вылетел из кухни, приглашающим жестом руки увлекая Марину за собой.
