Побродив ещё по квартире, Марина на самом деле почувствовала, что устала. Глянула на часы — почти десять, пора ложиться спать. Тем более, действительно, режим. Она вернулась в спальню. И что, вот сейчас она должна лечь в эту чужую незнакомую кровать? Марина задумчиво откинула покрывало. Бельё на постели оказалось абсолютно чистым и очень красивым — нежно-бежевым, в розах, ласковым и гладким на ощупь. На подушке, аккуратно сложенная, лежала ночная рубашка вся в кружевах.
Через полчаса, после изнурительной борьбы с кранами в ванной (ну кто их поймёт, как они открываются, вниз ли, вверх или вбок), а также долгого изучения многочисленных баночек, Марина наконец лежала в постели, прижавшись к дальней стенке. «Интересно, — бродила в голове мысль, — то, чем я морду себе намазала, это все-таки крем был или что-то другое? А если крем, то для лица или для пяток?» Конечно, на всех баночках были надписи, но Марине от этого легче не стало, поскольку надписи были на иностранном языке, а пахли все баночки исключительно приятно. Но ничего, утром увидим — если морда не облезет, значит, все нормально. Хуже было другое. Вот она тут лежит, в этой чужой супружеской постели, и сейчас вот вернётся собственно супруг, и как она не притворяйся спящей… Все-таки он жену сколько не видел… А интересно, где его носит столько времени, все-таки одиннадцать без малого…
Путаясь во всех этих мыслях, Марина незаметно заснула. Загадочный супруг, очевидно, так и не появился, потому что, когда она проснулась, в комнате так никого и не было, а соседняя подушка была не смята.
«Интересные дела! — отметила Марина про себя, садясь в постели. — Он что же, вообще дома не ночует, или только сегодня? И как себя теперь вести? По-хорошему, надо обругать и вообще устроить скандал, но это, в конце концов, не мой муж. Своему я, конечно, такое бы сказала, но Арининому… Обидно, конечно, но я-то тут при чем… Интересно, а сама Арина что делала?»
Её размышления были прерваны голосами, доносившимися откуда-то из-за двери. Муж и ещё кто-то, похоже, баба какая-то. Так! Ещё и домой, что ли, привёл!
Первым Марининым побуждением было вскочить, распахнуть дверь и высказать им все. К счастью, она сумела взять себя в руки, отчасти ещё и потому, что халата под рукой не оказалось, а выскакивать в одной, даже очень красивой рубашке перед чужим мужиком неприлично. Потом она уже сообразила, что если мужик чужой, то ей и наплевать, с кем он там говорит с утра пораньше, а уже потом вспомнила про обещанную ей вчера домработницу. И даже имя вспомнила — Наташа. Вопрос, что делать, решился сам собой.
— Наташа! — позвала Марина каким-то не своим, капризным (откуда что взялось?) голосом, сама снова ложась в постель. — Наташа!
Дверь почти сразу открылась и на пороге возникла довольно крупная женщина средних лет с вполне симпатичным лицом и нерешительной улыбкой.
— Вы меня звали, Арина Николаевна? — удивлённо спросила она, как будто в самом этом факте было что-то невозможное. Потом она явным образом спохватилась. — Доброе утро, Арина Николаевна! Как вы себя чувствуете?
Марина не успела ничего ответить, из-за спины Наташи возник муж, опять в своём чёрном пальто.
— Ариш, привет! Ты как? Я убегаю, у меня лекция, потом я в Думе, потом позвоню. Целую! — И исчез, Марина только глазами успела моргнуть.
— Арина Николаевна! — вступила Наташа. — Я сейчас вам завтрак сделаю, что желаете? Кофе, Валентин Сергеич сказал, нельзя, так я чай заварю? Вам «Липтон» или фруктовый?
— Подожди… те, Наташа, — с запинкой сказала Марина. — Я пока никакого не хочу. Я…
Она снова запнулась, не зная, что, собственно, хочет сказать, но Наташа перебила её:
— Обязательно надо позавтракать, вам и врачи говорили. А то вы опять с утра не есть, так не годится. Вон уж чем один раз-то кончилось. Вы как хотите, а я сготовлю. Мне и Валентин Сергеич говорил. А вы хотите — не вставайте, болейте, я сюда принесу, мне не трудно.
Это было уж совсем невозможно, и Марина поднялась с постели. Наташа тут же вышла из комнаты, но через секунду вернулась с пушистым бархатным халатом, не тем, из больницы, а другим — светло-бежевым, под цвет рубашки. Потом Наташа под локоть, как больную, проводила её до ванны, а когда Марина вышла, на кухне её уже ждал накрытый стол-самобранка.
— Вот, совсем другое дело, и поесть надо обязательно, — приговаривала Наташа, подсовывая ей какие-то тарелочки, ложечки, баночки. — Вот йогурт любимый ваш, вот я яичко сварила. Как же, не поевши-то…
— Наташа, — решительно перебила её Марина. — Вы садитесь-ка тоже и поешьте со мной за компанию.
Наташа явно растерялась.
— Да нет, — забормотала она, — да я завтракала дома, да как же…
— Ну чаю попейте, — настаивала Марина. — Или кофе себе сделайте. А то я одна есть не буду.
