Дойдя до павильона, Чарли Раддок остановился. Барбара и ее спутник сделали то же самое и стали наблюдать за ним. Он усаживался на старый, в пятнах ржавчины велосипед возле перил на южной стороне пирса. Позади него хозяева «Омар-бара» закрывали окна своего заведения металлическими щитами. Двери стоявшей рядом кассовой будки аттракциона «Воздушные шары Балфорда» уже были закрыты. Ряды покинутых обитателями на ночь прибрежных домиков тянулись вдоль набережной на юг и выглядели сейчас как заброшенная, давно покинутая людьми деревня. Двери и окна летних домиков были забраны решетками, и единственным звуком, нарушавшим покой этого места, был шум морских волн.
— Этот парень в чем-то замешан? — спросил Ажар. — Это имеет отношение к убийству Хайтама?
— Я не знаю, Ажар, — призналась Барбара, внимательно следя за тем, как Чарли, усевшись на велосипед, покатил по направлению к видневшемуся вдали Незу. — Он, очевидно, в чем-то замешан. Но в чем именно, клянусь, я не знаю.
— Это говорит сержант полиции или Барбара? — спросил Ажар бесстрастным тоном.
Она перевела взгляд с Чарли Раддока на человека, стоявшего рядом.
— Между ними нет разницы.
Ажар кивнул и пристроил поудобнее Хадию.
— Я вижу. Но, может, она все-таки должна быть?
Следующим утром в десять часов Барбара уже ехала по шоссе в Харвич. До этого, как только прозвенел будильник, она позвонила Эмили; руководитель следственной группы была еще дома. Барбара рассказала ей все, о чем узнала от Kriminalhaupt-kommisar Кройцхаге из Гамбурга и о том, что видела прошлой ночью на пирсе. Она не упомянула только, что наблюдала за Тревором Раддоком и его братом не одна, а вместе с Таймуллой Ажаром со спящей дочерью на руках, поскольку посчитала, что попытка объяснить свои взаимоотношения с этим пакистанцем выльется в долгую и нерезультативную разборку, способную лишь повредить расследованию, только-только начавшему приобретать отчетливую форму.
Однако в процессе разговора Барбара поняла, что упомяни она о своих спутниках — Эмили бы и не заметила: все ее внимание сконцентрировалось на рассказе Барбары о беседе с Хельмутом Кройцхаге. Руководитель следственной группы оживилась и через несколько секунд окончательно проснулась. То, чем она и ее безликий Гарри занимались для снятия стресса, накопившегося в течение рабочего дня, очевидно, дало результаты.
— Незаконные действия? — бодро отозвалась она. — В Гамбурге? Молодец, Барб! Я же сказала, Муханнад замешан в чем-то. Сейчас мы, похоже, сели ему на хвост.
Барбара поспешила предостеречь ее от скоропалительных выводов, зная наперед, о чем пойдет речь.
— Но Кураши не сообщил инспектору Кройцхаге ничего о том, что там может происходить, и не упоминал ничьих имен, Эм. И на Оскарштрассе, пятнадцать, ни сам Кройцхаге, ни его парни не обнаружили ничего подозрительного.
— Муханнад заметает следы. Он занимается этим больше десяти лет. И мы знаем, что тот, кто убил Кураши, уничтожил все улики — это профессионал. Вопрос в том, каким бизнесом, черт возьми, занимается Муханнад? Контрабандой? Проституцией? Международным разбоем? Чем?
— У Кройцхаге нет никаких данных. Он и не начинал расследования, а то, что он предпринял, не дало результатов. Я думаю, если ничего не известно о незаконном бизнесе в Германии…
— …то мы должны найти его здесь, — досказала за нее Эмили. — И фабрика Маликов — отличное прикрытие. Если существуют какие-то улики, то найдем мы их именно там. Они отправляют товар не реже одного раза в неделю. И кто знает, что, кроме банок с вареньем и горчицей, они пакуют в коробки?
— Но, Эм, ведь Кураши общался и с другими людьми, помимо семейства Маликов, поэтому нельзя подозревать в связях с Гамбургом только их. Тревор Раддок тоже работал на фабрике. И не забывай о проволоке, которую я обнаружила в его комнате. А еще любовник Кураши, если мы сможем его найти.
— Барбара, что бы мы ни нашли, следы приведут к Муханнаду.
И сейчас, по дороге в Харвич, Барбара прокручивала в голове их утренний разговор. Необходимо признать, что в рассуждениях Эмили присутствует логика. Однако поспешность, с которой руководитель следственной группы делает выводы, внушала ей некоторое беспокойство. Эмили не задумалась над странным поведением братьев Раддок, попросту отмахнувшись от доводов Барбары. «Что ты прицепилась к этим мусорщикам», — сказала она, а информацию о втором инсульте у бабушки Тео Шоу она восприняла как факт, освобождающий внука от всех подозрений в убийстве Кураши.
— Я хочу справиться в Лондоне, что за птица этот профессор Сиддики, — сообщила она. — Он ведь будет переводчиком, когда я буду допрашивать Кумара.
— А что же Ажар? — спросила Барбара. — Ты ведь можешь пригласить его одного, без Муханнада.
Предложение Барбары ее насмешило.
