— Мистер Фитцджеральд был ранен неподалеку от поместья маркиза Стейдского, — продолжал он. — Человека, который в него стрелял, так и не нашли, и местный магистрат пришел к выводу, что это был несчастный случай. Однако все вы, джентльмены, должно быть, прекрасно знаете, что подобных несчастных случаев со стрельбой в окрестностях Ньюмаркета не было уже лет сто.
Я заметила, что при этих словах Гарри у Стейда задергался уголок левого глаза.
— Вы либо приказали убить мистера Фитцджеральда, лорд Стейд, — сказал Гарри, глядя на маркиза, — либо застрелили его сами.
Угрожающий взгляд карих глаз Стейда уперся в Гарри.
— Вы не сможете этого доказать, — сказал он.
— Пожалуй, нет, — с сожалением ответил Гарри. — Но мы в состоянии доказать, что вы подменили одного жеребца другим.
Стейд знал, что Гарри прав, — это было видно по его лицу, и не только мне, но и всем участникам заседания.
В комнате, освещенной косыми лучами полуденного солнца, проникавшими сквозь кружевные венецианские занавески, в очередной раз наступила тишина. После долгой паузы лорд Марч негромко кашлянул, затем кто-то еще покашлял, прочищая горло. Сидевший рядом со мной Пэдди беспокойно задвигался, но тут же снова затих. Все мы смотрели в бесстрастное, с правильными чертами лицо сэра Чарльза и ждали.
Сэр Барбери взял в руки очки и принялся протирать линзы носовым платком. Мои руки с переплетенными пальцами лежали на коленях. «Он должен нам поверить, — твердила я про себя, — он обязательно должен нам поверить».
Наконец сэр Чарльз водрузил очки на стол прямо перед собой и отложил в сторону платок. Затем он посмотрел на Гарри и сказал:
— Мистер Вудроу, в соответствии с вашей просьбой мы отправим одного из наших представителей в Голуэй. Мы также займемся розыском конюхов, которые ранее ухаживали за Алькасаром.
Мне показалось, что в комнате все разом выдохнули, словно до этого сидели, задержав дыхание.
Сэр Чарльз поднял глаза и посмотрел прямо в перекошенное от ненависти лицо маркиза Стейдского.
— У меня, однако, нет почти никаких сомнений относительно того, какие результаты даст наше расследование, — сказал он. — Если мы в самом деле обнаружим, что то, о чем здесь сегодня говорилось, правда, то я официально заявляю вам, лорд Стейд: если вы когда-либо еще попытаетесь выставить свою лошадь на скачках, в какой бы части Англии они ни проводились, все остальные джентльмены своих лошадей с соревнований снимут.
Пэдди накрыл мои пальцы своей жесткой, мозолистой рукой. Мы одержали победу!
После того как закончился скандал, устроенный Стейдом, комната, в которой проходило заседание, быстро опустела. Уже в коридоре завладевший моим вниманием мистер Круик заставил меня еще раз прослушать историю о том, как однажды лорд Стейд надул его на скачках. Чуть поодаль от нас Пэдди и Шон разговаривали с сэром Чарльзом, и я почти наверняка знала, что они говорят о возвращении Финна Мак-Кула своему законному владельцу. Большинство же участников заседания обступили Гарри.
Я посочувствовала мистеру Круику, затем приняла соболезнования от нескольких джентльменов по поводу гибели моего отца.
— Следовало бы привлечь этого скандалиста к суду, — сказал мистер Круик, имея в виду лорда Стейда.
— Ну, я думаю, не следует ворошить грязное белье на глазах у всего мира, — заметил лорд Генри Гротон. — Стейду теперь закрыт вход не только на ипподром, но и вообще в приличное общество. Я думаю, это достаточное наказание. — Гротон потрепал меня по плечу. — В конце концов, вполне возможно, что ваш отец в самом деле погиб в результате несчастного случая, леди Грейстоун.
Стоящие вокруг мужчины согласно закивали.
— Это не так, — возразила я.
По виду лорда Генри я поняла, что он недоволен моей последней репликой: я нарушила правила игры. «Аристократы, — как только что сказал лорд Гротон, — не ворошили грязное белье на людях». Даже будь у меня на руках больше доказательств, джентльменам из жокейского клуба пришлось бы не по вкусу, если человек, обладающий титулом маркиза, предстал бы перед судом по обвинению в убийстве ирландца, торговавшего лошадьми.
— Боюсь, мы никогда этого не узнаем, — торжественно произнес лорд Генри.
— Это действительно так, — согласился мистер Джон Плимптон, который хорошо знал отца. — Нужно радоваться, что вам с успехом удалось завершить расследование, начатое вашим отцом, леди Грейстоун. Финна Мак-Кула вернут в Ирландию, а Стейду будет запрещено участвовать в скачках, проводимых на территории Англии. Я знаю, что Дэниэл добивался именно этого.
— Да, — вяло проговорила я.
В этот момент Гарри обернулся в мою сторону и спросил:
— Ну что, Кейт, поедем?
— Да, — ответила я.
Джентльмены из жокейского клуба вежливо мне поклонились, наверняка гадая про себя, зачем я вообще приехала на заседание.
Гарри направил фаэтон в сторону Харли-Холла, а я, прислушиваясь к себе, поняла, что не ощущаю в душе торжества, которым, по идее, должна была бы сопровождаться победа над Стейдом. Вместо этого я чувствовала внутри какую-то странную пустоту.
— Что-то вы чересчур спокойны, — встревожился Гарри.