Обман полностью

– Но, Эмили, взгляни на ситуацию. Он в камере – подозреваемый в ходе расследования убийства – в чужой стране, а его познания в языке настолько убоги, что, захоти он удрать, его схватят прежде, чем он доберется до городской окраины. Неужто этого недостаточно для того, чтобы…

– Да, – нетерпеливо перебила ее Эмили. – Все правильно. Его английского даже не хватит на то, чтобы предложить собаке кость. А тогда что он делал в Клактоне? И еще важнее, как он там оказался? Ведь мы сейчас говорим не о городе, кишащем азиатами. Мы говорим о городе, где их можно перечесть по пальцам, а нам всего-навсего надо было поинтересоваться в магазине «Джонсон и сын» об одном пакистанце, и хозяин магазина сразу понял, что мы ищем Кумара.

– Так? – желая узнать, что дальше, протянула Барбара.

– То, что мы видим, вовсе не в традиции свободных духом. Эти люди ведут себя так, словно они склеены в одно целое. Так что же Кумар делает в Клактоне один, в то время как все остальные его собратья толкутся здесь, в Балфорде?

Барбара хотела возразить и сказать, что Ажар жил в Лондоне один, хотя у него, как она недавно узнала, где-то в этой стране есть большая семья. В подкрепление своего довода она хотела обратить внимание Эмили на тот факт, что, хотя азиатская община в Лондоне концентрируется в основном вокруг Саутхолла и Хоунслоу, Ажар живет в Чок-Фарм, а работает в Блумсбери. «Насколько это типично?» – хотела спросить она. Но не могла, так как боялась подвергать риску свое участие в расследовании.

Эмили между тем разошлась еще сильнее.

– Послушай, что говорит детектив Хониман. Кумар был в полном порядке, пока эти двое не нарисовались в комнате. Ну и что это, по-твоему, значит?

Да что угодно, подумала Барбара. Это можно было легко истолковать так, как кому-то хочется. Она хотела напомнить Эмили то, что сказал Муханнад: азиаты вошли в комнату не одни. Но оспаривать сейчас какое-то туманное предположение казалось ей бессмысленным. Хуже того, это могло бы спровоцировать конфликт. Поэтому она постаралась перевести разговор об умственном состоянии Кумара на другую тему.

– Если Кумар все-таки знаком с Маликом, какая между ними связь?

– Участие в какой-то общей афере, это уж наверняка. Что-то такое, чем Муханнад занимался еще с ранней юности: что-нибудь хитроумное и запутанное, на чем его никогда не поймать. Но эти юношеские проступки – мелкие нарушения закона – переросли сейчас в серьезные правонарушения.

– Какого рода эти серьезные правонарушения?

– Да кто это может знать? Кражи, угон машин, порнография, проституция, наркоторговля, пособничество террористам… Я не знаю, чем именно он занимается, но одно знаю точно: там крутятся деньги. А как еще ты объяснишь то, что он ездит на такой машине? Носит часы «Ролекс»? Щеголяет в такой одежде? Надел на себя золотые перстни и цепь?

– Эм, но ведь у его отца преуспевающая фабрика в городе. В их семье денег куры не клюют. К тому же он отхватил неплохое приданое, когда женился. Так почему бы Муханнаду слегка не покрасоваться?

– Да потому, что так у них не принято. Денег у них, возможно, куры не клюют, но эти деньги они снова инвестируют в дело Малика. Или переводят их в Пакистан. Или помещают их в банк в этой стране на имя других членов семьи или приобретают ценные бумаги. Может быть, откладывают их на приданое своим женщинам. Но, поверь мне, у них не принято покупать на такие деньги ретро-автомобили и дорогие побрякушки. Это абсолютно исключено. – Эмили швырнула мокрые полотенца в мусорную корзину. – Барб, клянусь тебе, Малик весь в грязи. Он вывалялся в ней еще тогда, когда ему исполнилось шестнадцать, а вся разница между тем временем и нынешним заключается лишь в том, что он поднял ставки. Сейчас «Джама» является для него прикрытием. Он играет роль господина, вышедшего из недр своего народа. Но правда состоит в том, что этот парень отрежет голову своей мамаше, если в награду за это получит еще один бриллиант для своего перстня с печаткой.

Ретро-автомобили, бриллианты, часы «Ролекс»… Барбара, сидя в офисе Эмили, отдала бы одно легкое за сигарету, настолько сейчас были натянуты ее нервы. Ее не сильно взволновали слова руководителя следственной группы: пугало ее другое – непонятная, а следовательно, потенциально опасная напряженность, появившаяся в их отношениях. Такое было с Барбарой не впервой, по этой дороге ей случалось ходить и прежде. И проходить дорожный указатель с надписью «Утрата объективности», и указывал он не туда, куда хотелось идти порядочному копу. А Эмили Барлоу была порядочным копом. Она была одним из лучших.

Барбара напряженно думала, как сохранить равновесие.

– Постой, – обратилась она к Эмили. – Мы задержали Тревора Раддока, который не может представить алиби на полтора часа вечером в пятницу. Мы послали на сверку его пальчики. Я отдала на анализ в лабораторию кое-что из материалов, которые он использует для изготовления своих пауков. Мы, по-твоему, должны бросить работать с ним и броситься на Муханнада? Эм, у Раддока в спальне проволока. Целая бобина этой проклятой проволоки.