– Нужно было разобраться с ними и послать доклад в ДПЗ, как только доктор Брукс и доктор Янг закончили с заключениями. Но Департамент по вопросам психического здоровья одолевают те же проблемы, что и нас. У них слишком много работы, нехватка персонала и недостаток финансирования. Мы все на одном тонущем корабле.
Это невероятная, выпадающая раз в жизни возможность спасти свою шкуру, и прямо сейчас она лежит передо мной. Вернее, Рэйчел в данный момент держит ее в руках.
– Рэйчел, разрешите мне заняться ими. Немного вас разгрузить. «Отдай мне эти заключения, отдай мне заключения. Отдай. Мне. Заключения».
– Я уже почти без сил. Каждый день смотрю на пациентов и понимаю, что не вправе их подвести. – Взгляд Рэйчел затуманивается. Она смотрит в никуда. «Отдай мне заключения».
– Я могу помочь с административной работой, если надо. Или заменить вас на групповых сеансах, если что… – «Отдай мне заключения
Мое сердце бьется так же бешено, как в тот момент, когда Рэйчел застукала меня у окна. От прилива адреналина пульс чувствуется везде, даже в кончиках пальцев. На руках проступают вены, а по спине градом катится пот.
Рэйчел смотрит на стопку заключений, но говорит совсем о другом, как будто то, что видят ее глаза, и то, что крутится у нее в голове, никак не связано.
– Я… я не могу допустить, чтобы наши пациенты страдали из-за финансовых проблем. Нельзя, чтобы им стало хуже, им и так пришлось слишком много пережить. – Ее голос становится все тише и тише, мысли явно путаются. Рэйчел совершенно потеряна. Машинально, думая бог знает о чем, но совсем не об этом, она медленно подвигает ко мне драгоценные бумаги. Ее глаза широко раскрыты, а челюсть слегка отвисла. Она разжимает пальцы, и пачка заключений ДПЗ падает в мои подставленные ладони. – Нельзя, чтобы они почувствовали эти перемены на себе. Им необходима поддержка…
Рэйчел прерывается на полуслове. В ушах у меня стоит несмолкающий звон. Желудок подбирается к горлу. Я парю в небесах от счастья и в то же время боюсь до смерти. Она вручает мне билет на свободу. Я провожу потными руками по гладкой поверхности верхней папки и с наслаждением ощущаю тяжесть пачки.
– Что еще? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от заключений. Не могу поверить, что это происходит в действительности. Рэйчел впала в транс от тревоги и жалости к себе, и я сомневаюсь, что она вообще меня слышит.
– Вот что ты можешь для меня сделать. – Она по-прежнему смотрит в пространство, как будто приняла кислоту и теперь у нее приход. – Не говори никому, что я тону. Не говори персоналу, даже Дэвиду, что у нас неприятности. Поддерживай впечатление, что все благополучно. Пусть никто не увидит, что за шторой кто-то прячется, так сказать.
Она наконец выныривает из своего странного состояния и фокусируется на мне. Ее руки накрывают мои, мои крепко держат собственное спасение.
Я встаю, стараясь не делать резких движений. Надо как можно скорее убраться из этого кабинета, пока Рэйчел не очнулась окончательно, не разгадала мой трюк и не отняла заключения. Она выпрямляется и снова смотрит мне в глаза, растерянно и смущенно.
– Я никому ничего не скажу, если вы не скажете.
Мы как будто пожали друг другу руки. Скрепили пакт. Пакт между двумя тонущими женщинами – до конца притворяться и убеждать других, что они умеют плавать.
Я держу под мышкой пачку заключений, и теперь мне точно известно, что чувствует наркодилер с грузом. Волнение захлестывает меня с головой, но страх еще сильнее. Рэйчел потеряла рассудок к чертовой матери и решила, что лучше всего с заключениями и написанием по ним резюме справлюсь
Нужно действовать быстро, потому что поврежденный мозг Рэйчел – это ненадолго. Да, «Туфлос» в дерьме, но это ее не сломит, и она скоро придет в себя.
Я сдергиваю с пачки ленту ДПЗ, и файлы разлетаются, как раскрытый аккордеон. Они сложены по отделам, и, хотя меня так и жжет любопытство, я сдерживаю себя, откладываю в сторону файлы своих коллег и пытаюсь создать организованную и логичную систему написания резюме. Надо скорее перенести что-то на бумагу, на случай, если Рэйчел решит проверить, взялась ли я за работу, и я начинаю с самого скучного: техники, уборщики и рабочие кухни. Затем пойдет охрана, санитары и медсестры и, наконец, самое сладкое: я покопаюсь в заключениях старшего медперсонала.
Весь мой мозг занимает только одна мысль: Трэвис и доктор Брукс дали нам всем пропуска, позволяющие пройти куда угодно, и никто не узнает обо мне правду. Не знаю, что я буду делать, если открою свой файл и прочитаю в заключении, что никуда не гожусь. Поэтому я засовываю папку со своим именем на самое дно, под все остальные.
