– Ее обнаружил именно Юрий Константинович. Знаете, Таня, там ведь не до субординации было – все просто старались помогать сотрудникам МЧС и медикам, ведь именно на них легла основная нагрузка. Случайные прохожие или туристы, которые разбили неподалеку палатку, пожарники и даже те из пассажиров поезда, которые не пострадали, работали слаженно, будто бы все были одной командой. Никто никому на ноги не наступал, не переходил дорогу, не командовал. Я такое, пожалуй, впервые в жизни видел. Все были равны, вот я о чем. А Юрий Константинович постарше меня, тоже родился в нашем городе, знает всех тут давно. Иногда позволяет себе перейти со мной на «ты», но я не против. Он это делает нечасто и палку не перегибает.
– Это я уже поняла.
– Отлично. Значит, ничего не стану объяснять. Сразу к делу. Помню, что Федор Буслаев сразу же бросился вызволять застрявших. Кого-то в вагонах придавило, кричали, звали на помощь. Как потом выяснилось, в основном людьми руководили страх и паника. Помните, я сказал, что серьезные травмы были только у четверых? Вы еще удивились, что так мало пострадавших.
– И пятой была та самая, которую так и не опознали, – добавила я.
– И нашел ее именно Юрий Константинович. Вынес на руках из леса. Сказал, что обнаружил уже без признаков жизни.
– И что же сказал эксперт?
– Она умерла от ушиба головного мозга. Наверное, получив травму, стала дезориентированной и пошла в лес. Вполне вероятно, что ее состояние просто не заметили. Она же все-таки как-то передвигалась, а это что-то типа отвлекающей составляющей: если человек способен стоять на ногах, то срочная помощь ему не требуется.
– Кошмар, – не выдержала я. – Как можно было не заметить, что она ничего не соображает?
Вадим прижал палец к столу и стряхнул с него несколько прилипших кунжутных зернышек.
– Думаю, в тот момент она была в своем уме и мыслила достаточно ясно. Просто не осознавала всей серьезности ситуации. А вот то, что никто не обратил внимания на ее маршрут, мне тоже не нравится. Но я понимаю, что люди могли быть заняты другими делами. Там была страшная суматоха.
– Можно подымить в окошко? – сделала я бровки домиком.
– Не курю и вам не советую, – поморщился Вадим. – Но не выходить же вам на улицу. Разрешаю.
– Вот спасибо.
Я присела на подоконник и закурила. Окна кабинета Миронова выходили на улицу. Прямо под ними виднелся плохо прокрашенный навес, под которым не так давно стоял Юсов. Через открытые ворота выехала служебная машина. А дождь все не прекращался, наполняя воздух ровным серым шумом.
– Значит, причиной смерти послужила травма головы, так? – сделала вывод я.
– Да, при вскрытии было обнаружено обширное кровоизлияние в мозг, – подтвердил Вадим. – Даже если бы ее успели отправить в больницу, то, скорее всего, живой бы не довезли. Остальные телесные повреждения смертельными назвать было никак нельзя.
– С причиной смерти разобрались, – подвела я итог. – Итак, Юсов обнаружил ее живой или уже мертвой?
– Сказал, что когда наткнулся на нее в лесу, то пульс еще прощупывался. Он поспешил вынести ее к железной дороге, но не успел. Смерть при мне зафиксировал фельдшер.
– И ее сразу же отправили в морг?
– Морг находится рядом с больницей, туда ее и отвезли, – подтвердил Вадим. – А потом вскрытие сделали.
– А что с документами?
– При ней не было документов.
– Значит, вы так и не узнали, куда и откуда она ехала. И в поезде она ни с кем не общалась?
– Людей не допрашивали, – вздохнул Вадим. – А билет она могла заказать онлайн, оплатить заранее и попросту миновать кассу. Вряд ли ее кто-то запомнил. Здесь же с конца весны начинается движуха. Художники, дачники, туристы, артисты. Сами понимаете.
– Не понимаю. Пепельница у вас есть?
Затушив сигарету, я вышла на середину кабинета и приготовилась изложить свою точку зрения на то, что случилось год назад. При этом внутри меня боролись добрый и злой полицейский. Первому нравилось общаться с майором Мироновым, он понимал его и прощал все промахи, даже если они тянули на серьезное разбирательство. А вот второй был возмущен до предела. Такой халатности он нигде и никогда не встречал. Для него не существовало всяких «сами понимаете», он жил по правилам и ставил долг превыше всего остального. Зажатая между этими двумя чуваками, я не знала, как мне следует поступить правильно.
– Что вы сделали, чтобы установить личность погибшей? – спросила я, кое-как собравшись с мыслями.
– А вот тут и начинается самое нервное, – ответил Вадим тоном, в котором тем не менее не наблюдалось ни грамма нервозности. – У нее особая примета: верхний передний зуб был инкрустирован маленьким драгоценным камушком.
– Стразы, – поняла я. – Однако, Ватсон! Не такая уж и часто встречающаяся примета, не находите?
– Очень даже нахожу, – согласился Вадим, слез со стола и подошел к окну. – Снова закурить, что ли? Бросил же. В шестой раз.
– Тогда не дам. – Я спрятала в карман пачку сигарет, которую до этого держала в руке. – Рассказывайте.
