– Примета запоминающаяся, но в глаза она не бросается, – продолжил Вадим. – Сразу и не заметишь, верно? Это не цвет волос, не походка, не рост, не вес. Пока не улыбнешься или не заговоришь, никто и не увидит, что в твоих зубах бриллианты застряли. В остальном же девушка была… обыкновенной. Худенькая, невысокая. Светлые волосы, отсутствие шрамов, родинок. Таких тысячи. Поэтому я послал запрос в область, сделав упор именно на этом камушке, которым был украшен один из ее зубов.
– Вообще-то звучит довольно интересно, – заметила я. – Стоматологи. Вот кто мог бы помочь. Они занимаются такими процедурами. Сажают стразы на зубы, я про это. Но где теперь найдешь того стоматолога?
– Наверное, на него бы вышли, но мой запрос до области не дошел.
– Потеряли?
– Видимо, да. Но признаваться в этом не захотели. Секретарь в областном управлении меня чуть не порвала, услышав претензию. Кричала так, что люди даже из соседних кабинетов повыходили. С ее слов получалось, что она никогда и ничего не теряет и запрос непременно увидела бы. Но в почте его не было. Позже, когда она успокоилась, мы все проверили еще раз – не было, не приходил! Но я-то точно помню, что подписывал запрос и передавал его Юрию Константиновичу, чтобы тот курьером отправил его в область.
– А почему не по электронной почте?
– И по электронной тоже.
– То есть вы послали один и тот же запрос в двух форматах, но его никто так и не получил?
– Получается, что нет. А начальство в области у нас, скажем так, не слишком ответственное. Постоянно что-то пропадает, по телефону хамят. И тогда я решил искать правду в Москве.
– Даже так?
– Отправил в МВД запрос, попросил разослать ориентировки. Но ответа тоже не получил.
– Да ладно…
Я не могла поверить своим ушам.
– Не может быть, Вадим.
– Судмедэксперт сказал, что ничем помочь не может – розыск пропавших не его территория. Тело пробыло в морге полтора месяца. Никто так и не откликнулся. Причем ладно бы девчонка была бродягой из тех, на которых родные плюнули. Так ведь нет. Обычная девушка. Нормальная.
– И стразы на зубах, – закончила я. – М-да.
Вадим заходил по кабинету туда-сюда.
– Можете думать обо мне все, что хотите, но я искренне не понимаю, как все это вышло, – оправдывался он. – Юсов, правда, не удивился. У него в областном управлении знакомый дознавателем работает. По словам того знакомого, коррупция давным-давно сожрала остатки совести очень у многих. Скорее всего, никто просто не захотел заниматься лишней работой и попросту проигнорировал официальный запрос. Но когда и из Москвы я не получил ответа, то решил, что я, наверное, чего-то не понимаю. Или мне ясно дают понять, что поиски необходимо прекратить.
– И вы решили похоронить девушку, так и не узнав ее имени и всего остального, – поняла я.
– За счет города. В безымянной могиле. Да.
Вадим наконец перестал беспорядочно шарахаться из стороны в сторону и нашел пристанище в своем кресле. Не глядя мне в глаза, он собрал разбросанные бумаги и аккуратно упаковал их в папку.
– А если мы снова попробуем?
– Тело в земле, – напомнил он.
– Да мне-то какое дело, господи? Мне надо чемодан найти. Потому что Федор его так в полицию и не сдал. Я видела его вчера, он говорит, что вернул чемодан в лес. Сказал, что сделал он это еще до того, как мы с вами туда пришли. Никакого чемодана мы там не видели, Вадим Сергеевич.
Вадим вынул из другого ящика стола очки и надел на нос.
– Вы тоже думаете, что чемодан принадлежал погибшей? – прищурил он один глаз.
– Я этого не исключаю. Погибшая, если была не в себе, могла и чемодан за собой потащить. Сами же говорили, что ее никто из спасателей не заметил. А чемодан пробыл в лесу очень долго. Может быть, как раз целый год. Его поверхность сделана из прочного пластика, потому и вещи сохранились в более-менее приличном состоянии. Ну разве что мелкие насекомые внутрь забрались, да и черт с ними. И потом, помните место, где его нашел Денис? Там, куда случайно не уронишь. Чемодан был прикрыт обломанными ветками. Его прятали. Но кто? От кого? И зачем?
– Никто из потерпевших не искал похожий чемодан, – негромко добавил Денис.
– Ну а я о чем? – обрадовалась я. – Живые его не искали. Значит, он принадлежал не им.
– Он принадлежал убитой, – согласился Вадим. – А мы даже имени ее не знаем.
– Вы знаете, Вадим, я благодарна вам за откровенность. Можете спать спокойно: я не трепло.
– Я знаю. Я тоже.
Заметив в углу кабинета принтер, я посмотрела на папку с документами.
– Можно я сделаю копии протоколов осмотра?
Вадим не стал возражать.
Копии я делала сама, а так как исходников было приличное количество, то пришлось зависнуть в кабинете надолго. Принтер натужно гудел, выдавая один лист бумаги за другим, и я, усыпленная монотонными звуками и однообразными движениями, на какой-то миг даже забыла о том, где нахожусь. О том, что в кабинете я не одна, напоминали тихие клацающие звуки – то была компьютерная мышь, управляемая рукой моего неожиданного соратника. Или как там его лучше назвать… единомышленника. Союзника.
– Это что же получается? – обернулась я к нему. – Будем вычислять умершую?
