Сам дом оказался невелик. Изнутри мы уже успели бегло осмотреть то, что было отстроено, а также представить то, что только намечалось. Рассказ Ольги об отдельном санузле оказался горькой сказкой. Унитаз присутствовал, но не был подсоединен к коммуникациям. Использовать его можно было как угодно, но только не по прямому назначению. Обещанная отдельная комната оказалась отсеком с дощатыми стенами, заваленным толстым слоем сухой листвы. Во время экскурсии мы то и дело натыкались то на сгнившие доски, то на молоток или гвозди, рассыпанные по полу. Вовка все это дело аккуратно поднимал, осматривал и складировал в цинковое ведро, о предназначении которого мне даже знать не хотелось.
Участок выглядел примерно так же – по нему словно ураган прокатился. Снова доски и море кирпичей, сваленных как попало в большие кучи. Ольга, споткнувшись, наступила на что-то и подняла с земли самую обычную тарелку, утонувшую в почве.
– И куда ее? – спросила она у Вовки.
Тот не ответил. Ушел вперед, остановился и думал о чем-то своем.
– Вернемся, – предложила я Ольге. – Пусть побудет один и придет в себя.
Ни одного деревца или кустика не было видно – лишь жухлая трава, которая вырастала каждую весну до высоты человеческого роста, а осенью ложилась на землю, накрывая ее серьезным слоем перегноя. Я попробовала ковырнуть кроссовкой этот слой, пытаясь достичь земли, но у меня ничего не получилось.
Признаться, Вовку я понимала. Я бы на его месте растерялась. Сначала от радости – такое богатство! А потом от ужаса – и что со всем этим делать?..
Увлекая Ольгу к дому, я вспомнила, что прихватила с собой кипятильник. А вот так, на всякий случай. Случайно наткнулась на него перед отъездом и машинально сунула в сумку.
– Вода есть? – спросила я у Ольги, выходя из дома с кипятильником в руках.
– Есть, мы целую канистру привезли, – ответила подруга. – Хочешь чай сделать? А розетка на веранде есть?
– Есть там розетка. Надо только проверить…
И тут в ворота постучали. Это было так внезапно и громко, что я тут же вытянула шею, высматривая Вовку. Он здесь хозяин. Может, не слышит?
– Ой, да это сторож, наверное, – махнула рукой Ольга.
– Точно, – опомнилась я.
Ольга подошла к воротам, вынула дощечку, которую кто-то просунул в ручки наподобие засова, с усилием потянула на себя створку. Сказала кому-то пару слов и отошла в сторону, впуская невысокого пожилого человека в клетчатой рубашке и серых мешковатых брюках. Он послушно подождал, пока подруга закроет ворота на дощечку, и только потом решился подойти к веранде.
– Ну вот и славно, – раздался за моей спиной Вовкин голос. – Ровно в десять. Ни минутой раньше или позже. Здрасте, Афанасий Сергеевич!
Сторож, не сбавляя шага, приветственно поднял руку. Я кивнула, когда он подошел ближе. Ожидалось, что он подойдет к Вове и начнет разговор с ним, потому я сразу стала взглядом искать злополучную розетку. Обнаружив ее в самом углу веранды, я успокоилась – кипяток всегда был в цене. В этот момент я и заметила, что Афанасий Сергеевич не сводит с меня глаз. В ответ я вопросительно улыбнулась.
Вовка тоже заметил наше замешательство.
– Это Оля, моя невеста, – указал он в сторону подруги, а это… – простер руку в мою сторону, но старик опередил его.
– Не нужно нас знакомить, – твердо сказал он, ткнув в мою сторону пальцем. – Это Таня. Таня. Да.
Присаживаться Афанасий Сергеевич не захотел. Так и остался стоять под солнцем на своих двоих, вежливо отказавшись от приглашений расположиться на веранде.
Он очень скоро объяснил причину своего внезапного интереса к моей персоне. Все оказалось до невозможности просто: я как две капли воды походила на покойную Вовкину бабушку, вплоть до того, что была ее тезкой.
– Таня не дожила и до пятидесяти, – объяснил сторож. – Сердце подвело. Семен после этого тоже недолго протянул. Относительно недолго. То есть умер-то он, когда ему за шестьдесят было. Да и неживым он каким-то был, автоматическим, что ли. Его только идея построить дом и спасала. Поставил перед собой цель, чтобы им с женой пожить по-человечески, но Таня этого не дождалась. Ты понял, что я про твоих бабку и деда толкую? – неожиданно посуровел сторож.
– Я понял, понял, – с улыбкой ответил Вовка.
– А вот я, между прочим, даже паспорт твой не видел, – заявил сторож.
Его лицо тронула подозрительная слащавая улыбка.
– Но ключи-то от ворот и дома вы мне вчера отдали без всяких документов, – напомнил Вовка. – И когда я звонил вам из Тарасова, чтобы предупредить о своем приезде и договориться о встрече, вы тоже ни слова не сказали. Что же изменилось за ночь?
Сторож, продолжая улыбаться, посмотрел сначала на Ольгу, потом на меня. Создалась крайне неловкая ситуация.
– Ладно, – сдался Вова. – Паспорт в доме, могу принести.
– Фамилия у тебя какая?
– Шулепов я, – с удивлением произнес Вовка. – Владимир Николаевич.
– Точно! – торжествующе вскрикнул Афанасий Сергеевич. – А то вдруг я ошибся? Все может быть. Кругом одна шваль шляется. Мошенник на мошеннике и мошенником погоняет. Вчера пенсию не смог снять в банкомате. А все почему?
