Во время чаепития Ариша с Женькой оживленно беседовали на самые разные темы, а я тихо отмалчивалась. Чувствовала — стоит мне открыть рот, как из него снова вылетит какая-нибудь едкая острота. На Крючкова мне было наплевать, не хотелось дедулю расстраивать. Испив две чашки чая, Ариша сослался на то, что по телевизору начинается его любимый сериал, и вышел из гостиной (в которой, кстати сказать, тоже имелся телевизор), деликатно оставив меня наедине с Женькой.
— Полина, у меня есть к тебе вопрос, — сказал Крючков.
— Я согласна, — не думая, ответила я.
— На что? — удивился адвокат.
— А ты о чем спрашивал?
— О нашем деле, разумеется. В прошлый раз ты сказала, что знаешь, как поступить со Степановым дальше, но как именно, не озвучила. Мне хотелось бы знать, какие у тебя были планы.
— Далеко идущие. «Дорога дальняя, тюрьма центральная…» — запела я. — Или ты думал, что я возглавлю инициативную группу по выдвижению кандидатуры Михаила Степанова в депутаты?
— Все шутишь, а я с тобой серьезно разговариваю.
— Женя, какие уж тут шутки? Ты меня в кино приглашал и забыл. Я так понимаю, что данное культурное мероприятие откладывается до тех пор, пока убийца Голубевой не будет наказан?
— Я не забыл, просто сейчас в прокате нет ничего интересного, — отболтался Крючков. — Полина, тут такое дело… Тебе тоже надо это знать. Я показал твои видеозаписи своей бывшей жене, и Лера разглядела в мимике и жестах Степанова комплекс вины. Еще она прочитала по его глазам, что, увидев «труп», Михаил стал выискивать в закоулках своего подсознания какие-то аналогии.
— Да что ты говоришь… — Я не смогла сдержать внезапный приступ досады. — А разве не этого я и добивалась, когда надевала на Люсю синий халат наподобие того, что был на Тамаре Вахтанговне, а?
— Полина, пойми, Лера ведь ничего не знала, просто читала выражение его лица и жестикуляцию… А они говорили о том, что Михаил лихорадочно пытается связать прошлое с настоящим.
— Женя, я стесняюсь просить, а твоя Лера — кто? Специалист по физиогномике? — усмехнулась я.
— Лера уже не моя, — напомнил Крючков. — А вообще-то она психолог, сейчас работает над кандидатской. Так что ей можно доверять в этом плане. Когда Лера мне все расшифровала, я понял, что мы на правильном пути, и принял решение — надо продолжить предпринятое нами дело.
— Понятно, — кивнула я, вспоминая, как бывшая супруга Женьки внимательно присматривалась к моей скромной персоне. Наверное, пыталась что-то определить по моей мимике и жестам. Все-таки хорошо, что я не явилась тогда к Крючкову в платье для коктейлей. Лера бы, чего доброго, решила, что я пришла соблазнять ее бывшего мужа.
— Полина, так что ты хотела предпринять дальше? — поинтересовался адвокат.
— Ну, если ты хочешь об этом поговорить, — сделала я вид, что делаю Крючкову одолжение, — тогда слушай. Раз уж мы начали психологическую обработку Михаила, надо ее продолжать. За прошедшую неделю он, я думаю, несколько успокоился, поэтому визит следователя прокуратуры его непременно взбодрит.
— А что нам это даст?
— Нам, может быть, опять ничего, но у Степанова начнет развиваться синдром Раскольникова.
— А если не начнет?
— Куда он денется! Ведь совесть — все равно что хомяк, который либо спит, либо грызет. Постоянно капая Мишке на мозги, мы заставим его почувствовать угрызения совести. Сантехник сначала задергается, а затем сделает то, чего никогда бы не сделал без нашей помощи… например, пойдет в милицию и признается в убийстве Тамары Голубевой.
— Понял, — кивнул адвокат, — именно такой результат мне и нужен. Значит, для следующего этапа психологической обработки придется подключать Степку Звездина.
— Ни в коем случае! — возразила я. — От настоящей прокуратуры надо держаться подальше. Я думаю, роль следователя мог бы сыграть твой помощник. Как его зовут, я забыла?
— Александр. Но почему он?
— Раз Саша — студент юрфака, значит, владеет всей необходимой терминологией. И потом, он пока еще не засветился перед Степановым. Мы сделаем парню ксиву, у меня есть человек, который за вполне приемлемую плату клепает самые разные документы… Я уже хотела прибегнуть к его услугам, но мы нашли настоящего эмчеэсника.
— Нет, Полина, не хочу раньше времени развращать Сашку. Это задание не для него.
— Ладно, хозяин — барин. Безвыходных ситуаций не бывает. — Я взяла небольшую паузу, чтобы поразмышлять. — Придумала! Найдем артиста, поднатаскаем его, и он не хуже твоего студента справится с поставленной задачей.
— Какого артиста? У тебя есть знакомые в нашем драмтеатре? — Адвокат понял меня слишком буквально.
— Когда я говорю «артист», я имею в виду не профессию, а состояние души.
— Ясно, снова какого-нибудь бомжа на улице подберешь, и он чудить начнет. Не доверяю я этой нецивилизованной публике. Бомжи народ неуправляемый, — со знанием дела сказал Крючков, — потому что им терять нечего.
Мне невольно вспомнились выкрутасы Люси, которая капризничала, как примадонна. Даже с избалованной Алинкой почти не было никаких проблем, если не считать ее осечку с «жучком».
