— А вот я так не думаю, — наконец-то выразил свое истинное мнение молодой следователь прокуратуры. — Оба преступления имеют одинаковый почерк, и вы являетесь фигурантом и того, и другого дела. Здесь есть над чем серьезно задуматься…
— Михаил Александрович, можно к вам? — В кабинет заглянула какая-то женщина.
— Я занят! Закройте дверь с той стороны! — прикрикнул на нее Степанов.
— Ну надо же, как у вас нервишки шалят… — Золотарев осуждающе покачал головой. — С чего бы, интересно?
— Работа, знаете ли, у меня очень нервная. С таким народом общаться приходится — вы даже представить себе не можете, — тяжело вздохнул коммунальщик.
— Конечно, не могу, я же не в ЖЭКе, а в прокуратуре работаю, — сказал следователь, демонстрируя тонкое чувство юмора, такое тонкое, что Степанов не сразу его понял, — у нас там все очень спокойно. Допросы подследственных всегда проходят в обстановке если не дружелюбия, то уж толерантности точно. Да вы, наверное, знаете, ведь у нас бывали. Михаил Александрович, если вам здесь неуютно, если эти стены на вас давят, мы можем продолжить нашу беседу в прокуратуре…
Степанов вскинул на Золотарева настороженный взгляд, налил себе из графина полный стакан воды и жадно, захлебываясь, выпил его до дна. После чего сказал:
— Мне все равно, где с вами разговаривать. Я ни в чем не виноват.
— Да? А зачем вы пришли домой к гражданке Бездомной?
— Я уже говорил и даже писал, что пришел туда по просьбе Ларисы Ивановны, племянницы хозяйки. — Степанов оставил ручку в покое и стал нервно перекладывать бумаги с одного края стола на другой.
Воспользовавшись моментом, когда внимание мастера было рассеяно, Золотарев, то есть, понятное дело, Александр Серебров, прикрепил под столешницу «жучок».
— Ну да, ну да, — продолжил следователь в той же усыпляющей манере. — Вы написали, что намеревались починить джакузи. Однако это не входит в круг ваших должностных обязанностей, у вас ведь работа кабинетная…
— Просто в тот день все слесари были заняты, а Лариса Ивановна уверила меня, что ее проблема срочного характера, вот я и решил сам устранить течь.
— Допустим. Но почему же слесарных инструментов у вас с собой не было?
— Закрутился и забыл. Вспомнил о дежурном чемоданчике только у подъезда, но возвращаться в ЖЭК не стал, подумал — может, в квартире что есть.
— Драгоценности, деньги, иконы…
— Зачем вы передергиваете? — возмутился было Степанов. Но, наткнувшись на суровый взгляд следователя, сменил интонацию: — Я имел в виду гаечные ключи, пассатижи и другие инструменты.
— Понятно. Только вот джакузи не требовался никакой ремонт. Что вы на это скажете?
— Вы у Ларисы Ивановны спросите, зачем она меня позвала.
— Михаил Александрович, а вот указывать, что мне делать, не надо. Я ведь могу обидеться, и тогда мы с вами по-другому и в другом месте общаться будем, — Золотарев чуть-чуть повысил тон.
— Простите, как-то вырвалось. Я сам не пойму, что Ларисе Ивановне от меня надо было. Может, она меня подставить хотела?
— Подставить? Почему именно вас? Вы с ней раньше знакомы были? — осведомился следователь. — Расскажите, когда и при каких обстоятельствах встречались. Вдруг это поможет следствию?
— Нет, я видел ее впервые.
— А я уж было подумал, что она была вашей подельницей и в деле об убийстве Голубевой…
— Какой еще подельницей? — Брови Степанова выгнулись дугой.
— Михаил Александрович, а что вы так нервничаете?
— Как же тут не нервничать? Вы меня непонятно в чем обвиняете…
— Если бы мы вас в чем-то обвиняли, то вы бы уже сидели в следственном изоляторе, а не в своем кабинете. Пока вы проходите у нас как свидетель убийства, и мы с вами просто беседуем, пытаясь установить истину. Михаил Александрович, как вы думаете, может быть, кому-то действительно было выгодно подставить вас? — Золотарев сделал многозначительный намек.
— Не знаю, — сказал мастер, задумчиво уставившись в одну точку.
— А вы не спешите с ответом, подумайте. Если что-то толковое придет в голову, то позвоните мне по этому телефону… — Следователь протянул визитку. — Не стесняйтесь, звоните в любое время дня и ночи. До свидания!
— До свидания! — ответил Степанов, не скрывая радости от того, что нежданный визитер уже уходит.
Серебров сел в «Мини Купер» и стал увлеченно рассказывать о том, как он пообщался с коммунальщиком. Я слушала его и пыталась понять, что же послужило для него основным стимулом — желание получить премию или боязнь увольнения?
— Ну, будем считать, что зачет ты сдал, — кивнул Крючков, но о премиальных не заикнулся.
